Оборотни появились разом со всех сторон. Они выходили из чащи, поднимались по крутому берегу реки — матёрые, могучие, с горящими глазами. Все, как и описал Ксандр, крупные, опытные бойцы. Молодняка почти не было — видимо, даже в этой безумной затее сохранили крупицу здравого смысла.

Волки скалились, обнажая желтоватые клыки, их рычание наполнило поляну низкой вибрацией, от которой по спине пробежали мурашки. Стая выстроилась в полукруг, демонстрируя силу, но не бросаясь в атаку. Волки чего-то ждали.

И тогда из их рядов выпрыгнул вожак.

Он приземлился со мной нос к носу, рассчитав прыжок так, чтобы я инстинктивно отпрянул. Но я не дрогнул.

«Хорошая попытка, но я не из тех, кого можно запугать театральными выходками».

Наш взгляды скрестились, и я был удивлён.

Ожидая увидеть туповатую, переполненную спесью морду, я обнаружил в его глазах холодный, расчётливый ум.

«Неужто среди этой алчной своры нашёлся хоть один адекват?»

Волк и правда был впечатляющим. Его густая шерсть отливала серебристо-стальными оттенками, будто припорошенная инеем. Холка и хребет были темнее, почти чёрными, придавая ему ещё более грозный вид. Лапы — размером с тарелку, с когтями, способными разорвать оленя одним ударом.

«Достойный соперник», — мелькнула у меня непрошенная мысль.

— Чужак, — его голос прозвучал низко, с угрожающей вибрацией, — ты явился на наши земли, наплевал на наши традиции, украл нашу девицу. Мы такого не прощаем.

Я не отвёл взгляда. Мне нечего было скрывать.

— Девица — мой вассал. Дала клятву крови, как и её брат, — я кивнул в сторону Николая. — Потому я не украл, а вернулсвоё !

Волк прищурился, явно взвешивая мои слова. Но всё же ответил:

— Объявлена охота. Участники внесли калым.

«Ах вот как, значит. Деньги уже уплачены, и теперь они чувствуют себя вправе требовать 'товар».

— Мои люди не продаются, — я произнёс это чётко, отчеканивая каждое слово. — Но и чужих денег мне не нужно. Пусть заберут своё.

Стая взвыла. Волки залаяли и затопали лапами, словно стая дворовых псов, почуявших кость. Их взгляды алчно скользили по горам золота. Если бы могли, они бы уже плясали от жадности.

— Николай, верни им причитающееся.

Полозов молча подошёл, сгрёб наименьшую кучу золота в цветастую скатерть и бросил её под ноги вожаку.

Реакция была мгновенной.

Стая взревела, заскулила, заворчала. Некоторые даже припали к земле, готовясь атаковать. Но вожак рыкнул один-единственный раз, и всё стихло.

— Чужак, не испытывай судьбу, — он покачал головой. — Ты разрушил дом предков нашего земляка, обворовал, а теперь хочешь откупиться жалкими подачками?