Я зеркально повторил его жест, медленно качая головой.

— Нет, это вы не испытывайте судьбу.

Волк опустил морду, его горячее дыхание обожгло моё ухо. Он не говорил ничего, но его молчание было красноречивее слов.

«Он хочет предотвратить бойню, — по кровной связи прошептала Ольга. — Понимает, что ты в своём праве, но сейчас бессилен против этих хапуг».

«Спасибо, дорогая! Что бы я без тебя делал?»

«На шубы всех пустил бы.»

— Виру всё же придётся выплатить. На месте. Иначе будет война, — вожак намеренно говорил громко, но его взгляд кричал: «Ты сейчас нихера не помогаешь мне тебя спасать!»

— О вире с Полозовым-старшим я буду договариваться сам, — я стоял на своём. — Или он резко стал недееспособным, что от его имени выступает третья сторона? Так мы его вчера живым и здоровым оставляли.

Волк фыркнул, и в его глазах читалась одна эмоция: «Ну ты и упёртый».

«Адамантий, а мы частичную трансформацию можем осилить?» — уточнил я на всякий случай.

«Да мы и полную можем, но тогда единственный адекват из этой стаи под ударом окажется».

«Как это можем? Полозов говорил, что на пару дней оборот будет невозможен».

«Ну так то оборотням. Там вопрос в затрачиваемой энергии на смену и поддержание ипостаси. Потратив энергию в звериной личине, им приходится какое-то время накапливать её для следующего оборота. А ты — нечто иное. У тебя есть я, и нет подобной проблемы».

Я медленно подался вперёд, закрывая движение телом от остальных волков, и поднял руку к глазам вожака.

Моя ладонь покрылась драконьей чешуёй, а пальцы превратились в эфемерные когти.

— Я не тот, кем вы меня считаете, — прошептал я так, чтобы слышал только он. — Я — граф Михаил Юрьевич Комарин, глава спецподразделения «Комар». И я могу убить вас всех меньше чем за минуту.

Его зрачки резко сузились.

— Если они надеялись продавить чужака и разжиться деньгами, то у меня для них плохие новости. Денег я дам сверху уже выданного только на коллективный памятник.

— Какой памятник? — вожак меня не понял.

— Который поставят там, где эти идиоты сдохнут, если попробуют на меня напасть.

Вожак замер, осознавая, что игра пошла не по их правилам.

Но тут раздался тявкающий лай сбоку:

— Да что ты с ним разговариваешь⁈ Ату его!

Я накинул на своих Радужный щит, выводя их из-под удара, и одновременно поднял руку с раскрытой ладонью в сторону говорившего, позвав его кровь. Та откликнулась мгновенно и принялась покидать тело своего носителя. Алые ленты разной толщины метнулись от скулившего и корчившегося на земле оборотня к моим пальцам.

Остальные волки с рыком рванули в нашу сторону, защищая одного из своих, но кровь гадёныша тут же приобрела вид серпов и разлетелась навстречу, рассекая самых жадных и самых безмозглых оборотней сотнями и тысячами порезов. Скулёж, лай, рык и вой слились в единую какофонию. Вожак оскалился и дёрнулся было в мою сторону, но его на лету спеленала кровавая плеть, опрокидывая на землю. Убивать его я не хотел, потому решил просто обездвижить.