– Что «потом»?

– Ты сказал, что сначала учился здесь. А потом?

Улыбка с его лица немного сползла. Он вдохнул и отвел глаза.

– Потом перевелся. Последние два года доучивался в Хельсинки.

– Так вот почему ты так хорошо знаешь финский. А почему Хельсинки? Там лучше учебная программа?

– Угу, – угрюмо помычал он. – Программа…

– Вы с Ромой там познакомились? Надя говорила, вы учились вместе.

– Нет, здесь. Ромка после третьего курса уехал на Гоа. Выпала возможность, и он решил её не упускать. И правильно сделал. Хоть тогда это и казалось авантюрой.

– И ты всё сам? По обмену?

– Отец помог, – сказал он нехотя.

Я округлила глаза и удивленно смотрела на Павла. Что-то здесь не вяжется.

– Что-то случилось тогда, да? – спросила его, не до конца понимая, насколько глубоко пытаюсь забраться.

Фирсов откинулся на спину, взъерошил и без того лохматую шевелюру и выдал, глядя куда-то в сторону:

– Скажем так… Здесь меня ничего не держало в тот момент. И остаться я тоже не мог. И не хотел.

– Из-за кого-то, – догадалась я.

Он повернулся ко мне и весь его внешний вид говорил что я попала в точку.

– Это она приходила в офис на этой неделе, да?

Фирсов помолчал, видимо обдумывая, хочет ли делиться со мной настолько личной информацией.

– Да. Мы в то время встречались. Потом расстались. Плохо.

– Плохо?

– Плохо. Отвратительно, я бы сказал.

– И с тех пор не пересекались? – я мысленно выругалась на саму себя за то, что снова лезу с вопросами, на которые по сути не имею права. – Не пытались… Ну я не знаю… Наладить отношения?

Павел спокойно ответил:

– Лучшее, что она могла сделать в моей жизни – это уйти из неё. Что она и сделала. И обратные пути для таких людей не предусмотрены.

Он вдруг резко повернулся на бок, и шутливым тоном прошипел:

– А что это мышка тут копает своими маленькими лапками? М? – одним движением подмял меня под себя и, рыча, пробирался к шее. – Надо найти твоим лапкам более приятное занятие.

Я хохотала и мурлыкала в его объятиях. Обнимала его плечи, а негативные, ненужные мысли сами собой покидали черепную коробку.

До воскресенья мы почти не вылезали из спальни, изредка прерываясь на приемы пищи, чтобы хоть как-то восполнить силы.

В воскресенье позвонила Надя. Со всеми этими изменениями я даже ни разу о ней не вспомнила. Забрав телефон, я вышла в спальню, приняла звонок.

– Эээлис, привет, милая! Как ты? Ромка мне проболтался о том, что стряслось в клубе. Фирсов совсем ополоумел что ли? И ты тоже хороша! Тут такое, а я ни сном, ни духом… – тараторила без остановки подруга.

– Надь, да всё нормально.

– А как общественность к этому отнеслась? Что делать то будете?