– А не считая этого? Нравилось там работать?

– Нууу… Как сказать… Сама работа мне нравилась. Люблю, когда все четко и понятно. Но вот эта приставка «зам»… Ну вы понимаете…

– Честно говоря, не очень.

Я снова улыбнулась, когда до меня дошло, что Фирсов и в самом деле не понимает, о чем я говорю.

– Вы, Павел Борисович, в каком-то смысле, плохой руководитель.

– Интерееесно, – протянул он с ироничным смешком. – Почему же?

– Вы не умеете перекладывать свою работу на других. Всё делаете сами.

– А разве должно быть иначе?

– Ну… Мой прошлый руководитель считал, что должно. По итогу, я выполняла и свою работу, и его. Длительность моего рабочего дня увеличивалась, количество выходных уменьшалось, а зарплата оставалась прежней.

– Почему не уволилась, когда все это началось?

– Рассчитывала, что рано или поздно все это даст результат. Что меня заметят. Это сложно пробиваться с самых низов, не имея поддержки. Сложно, будучи человеком с улицы доказать, что чего-то стоишь. К женщинам так и вообще относятся предвзято. И как же это бесит, что в первую очередь на тебя смотрят, как на женщину, а уже потом, как на специалиста.

Вспоминая время работы в «Старте» и истинные причины моей капитуляции, я сама не заметила, как повысила голос, а фразы стали звучать резче и грубее.

– Даже не передать словами, сколько усилий пришлось приложить, чтобы меня начали воспринимать всерьëз…

– Понимаю, – ответил Павел.

Теперь уже я саркастично хмыкнула.

– Сомневаюсь.

– Почему? Ты думаешь, с моей стороны все выглядит иначе?

– Да. Думаю есть отличия.

– Отличия может и есть, а вот суть остаётся такой же. Даже несмотря на то, что я – мужчина.

– К вашему мнению хотя бы прислушиваются.

– Сейчас, да. Но так далеко не всегда было.

Я замолчала, снова посмотрев на Фирсова. Другой он был какой-то. Мягче, приземленнее. Как будто он на время сбросил рога и хвост и стал обычным человеком.

– Не так-то просто показать, на что способен, когда тебя воспринимают только, как тень состоятельного отца. Баловня судьбы, которого вдруг поставили у руля. Шутки ради.

– Не думаю, что кто-то к вам так относится.

– Не говори за всех. Лет пять назад на меня именно так и смотрели. Стереотипы, чтоб их. Как будто, если ты родился с золотой ложкой во рту, то ничего не умеешь, кроме как сидеть и снимать ею сливки с дела, которое развил отец. Трутень. Безмозглый и безответственный.

Я не сдержала смешок, который в этой ситуации звучал так же нелепо, как и слова, сказанные Павлом.

– Что? – спросил он как будто с досадой.

– Ничего. Просто… Я же работаю с вами и вижу… Вижу, что это не так. При вас «Омега» вышла на международный рынок. А это чего-то, да стоит.