слой за слоем. Она не знала этой стороны отца. Кем он был для неё? Папой, который работал много. Папой, который приносил конфеты из командировок и иногда — альбомы для рисования. Папой, который говорил мало, но когда говорил — точно. Однажды — ей было, наверное, лет двенадцать — она принесла ему рисунок. Один из своих цветков — большой пион, который получился у неё, как ей казалось, особенно хорошо. Он смотрел долго. Потом сказал: — У тебя хорошая рука. Ты чувствуешь форму. — Мама говорит, это несерьёзно. Он помолчал. — Несерьёзно — значит не приносит деньги, — сказал он наконец. — Но деньги — это не всё. Она ждала продолжения. Он не продолжил — встал, вышел из комнаты. Она не поняла тогда. Теперь — листая его альбом — понимала: он говорил и о себе тоже. Он тоже рисовал «несерьёзное». Он тоже прятал это. Глава 12. Звонок маме На пятый день она позвонила маме. Мама жила в том же городе, где Соня — в соседнем районе. Они виделись раз в две недели, разговаривали по телефону — обычные разговоры: как здоровье, как работа, всё нормально. — Ты ещё на даче? — удивилась мама. — Да. Остаюсь ещё несколько дней. — Зачем? Там же всё нужно приводить в порядок, это большая работа... — Я привожу в порядок, — сказала Соня. — Понемногу. — Соня. — В голосе мамы — лёгкое беспокойство, которое Соня знала всю жизнь. — Это дача Гали, не твоя. Зачем ты тратишь время? — Мам, здесь папин сад. Пауза. — Ну и что? — Ничего, — сказала Соня. Потом, неожиданно для себя: — Мам, ты знала, что папа рисовал? Долгая пауза. — Что? — Я нашла его альбом. Здесь. С рисунками — сад, цветы. Карандаш. Ещё одна пауза — более долгая. — Нет, — сказала мама наконец. — Не знала. — Совсем? — Соня... — Голос мамы изменился — стал тише, как будто она опустила его. — Папа многое не показывал. Ты же знаешь, он был... закрытый. — Да. Знаю. — Рисовал, говоришь. — Мама молчала секунду. — Может, это и хорошо. Значит, у него было что-то своё. — У него было. — Соня смотрела в окно на сад — темнело уже, октябрь. — Мам, а у меня? Было что-то своё? — В каком смысле? — Ну... в детстве я рисовала. Ты помнишь? — Помню. — Голос мамы стал осторожным. — Ты говорила, что это несерьёзно. Тишина. Долгая. — Соня, я не хотела обидеть. Я хотела, чтобы ты... — Я знаю, мам. — Соня не упрекала — она правда знала, что мама не хотела обидеть. — Просто думала об этом. — Ты жалеешь? — спросила мама тихо. Соня думала. — Не жалею, — сказала она. — Просто думаю, что была часть меня, которая... которой я не дала вырасти. Мама молчала долго.