по саду, смотрела. Трогала стволы — кора яблонь была шероховатой, с узорами, как отпечатки пальцев. Мох в трещинах коры — уже не зелёный, серый, зимний. Она ничего не делала особенного. Просто была там. Вечером Николай Иванович принёс ей суп — в кастрюльке, завёрнутой в полотенце. — Вы одна там. Возьмите, — сказал он. — Жена сварила, много получилось. Соня взяла. Смутилась. — Спасибо. Не нужно было беспокоиться. — Не беспокойство, — сказал он. — Просто — сварили много. Она ела суп в пустом доме, слышала ветер снаружи, и было хорошо. По-настоящему хорошо — не «всё нормально», а именно хорошо. Тепло, тихо, суп вкусный, снаружи ноябрь, и это не страшно, а правильно. Часть четвёртая. Что растёт само Глава 17. Декабрь. Решение В декабре Соня приняла решение. Не о продаже дачи — о себе. Она сидела у окна в своей городской квартире, фикус стоял за спиной, на улице шёл снег — первый настоящий, крупный. Она смотрела, как снег ложится на подоконник снаружи, покрывает его белым, и думала. Думала: чего я хочу? Не «что правильно», не «что нужно». Чего хочу. Ответ пришёл не сразу — как будто он жил где-то глубоко и нужно было время, чтобы подняться. Я хочу рисовать. Просто — рисовать. Не ради профессии, не ради денег, не ради чьей-то оценки. Просто — потому что в детстве это было, и это было настоящим, и я это потеряла не потому что разлюбила, а потому что позволила убедить себя, что это несерьёзно. Она встала. Оделась. Вышла из дома. В ближайшем магазине канцелярии купила альбом — большой, с плотной бумагой — и карандаши. Простые, несколько разной твёрдости. Принесла домой. Положила на стол. Открыла. Сидела перед чистым листом — долго. Рука не двигалась. Что-то внутри говорило: ты не умеешь, слишком долго не рисовала, будет плохо. Она узнала этот голос. Это был голос не её — голос, который когда-то говорил «несерьёзно», который говорил «это зачем», который говорил «ты не художник». Она взяла карандаш. Нарисовала линию. Просто линию. Потом другую. Потом — круг. Потом — ещё один. Потом — что-то начало получаться. Пион. Кривой, неуверенный, с неправильными пропорциями. Но пион — узнаваемо пион. Она смотрела на него долго. Не выбросила. Глава 18. Зима. Рисование Всю зиму она рисовала. Не каждый день — но часто. По вечерам, когда заканчивала работу. По выходным, если не было других обязательств. Сначала — плохо. Это было честно: она не рисовала много лет, рука забыла. Пропорции плыли, тени не давались, то, что видела в голове, не выходило на бумаге. Она не останавливалась.