Потому что — и это было открытием — сам процесс давал что-то, чего она не ожидала. Не результат. Процесс. Когда она рисовала — голова переставала думать о рабочих вещах, о чужих проблемах, о том, что надо успеть, что нужно сделать. Рука двигалась, глаз смотрел, и был только этот момент: карандаш, бумага, форма. Это было похоже на дыхание. На то самое дыхание, про которое в детстве она знала, а потом забыла. Она рисовала цветы — конечно, цветы. Это было первым и самым привычным. Лилии из Интернета. Ромашки. Что-то по памяти — пионы, которые не видела живыми много лет, но которые помнила. Потом — рисовала по памяти сад. Отцовские розы. Яблони в октябре, какими их видела — узловатые стволы, голые ветки. Груша у забора. Один рисунок — яблоня с надломленной ветвью, та самая, о которой думала. Надломленная, но держится. Она повесила этот рисунок над столом. Глава 19. Марина. Разговор в феврале В феврале Марина пришла к ней домой. Они не часто виделись вне школы — работа сближает, но по-особому, и личное в этом личном — редкость. Марина принесла вино и что-то домашнее, завёрнутое в фольгу. — Пирог, — сказала она. — Дети наконец уснули раньше обычного, я успела. Они сидели на кухне. Пили вино. Пирог оказался с яблоками. — У тебя что-то изменилось, — сказала Марина. Она говорила это напрямую — всегда. — Я заметила ещё в октябре. После дачи. — Что изменилось? — Не знаю точно. — Марина смотрела на неё. — Ты стала... не знаю, как сказать. Более присутствующей, что ли. Как будто раньше ты была чуть в стороне от самой себя, а теперь — вот, здесь. Соня думала об этом. — Я начала рисовать, — сказала она. — Серьёзно? — В детстве рисовала. Давно бросила. А в октябре — начала снова. Марина смотрела на неё — с интересом, без осуждения. — Покажешь? — Нет. — Потом: — Может быть, потом. — Ладно. — Марина взяла кусок пирога. — Соня, а почему ты бросила в детстве? — Мама говорила, что несерьёзно. — И ты поверила. — Да. — А сейчас? — Сейчас понимаю, что серьёзность — это не в том, что приносит деньги, — сказала Соня. — Серьёзное — это то, что ты есть на самом деле. Марина смотрела на неё. — Это хорошая мысль, — сказала она. — Я нашла альбом отца. Он тоже рисовал. Тайно, никому не показывал. — Боже. — Марина опустила пирог. — Вы оба рисовали и оба молчали. — Оба молчали. — Это грустно. — Да. — Соня смотрела в кружку. — Но ему, наверное, всё равно было хорошо — пока рисовал. Даже тайно. Это что-то значит. — Значит, — согласилась Марина. — Значит, что даже маленькое своё — лучше, чем