– Не снимай пока его. Пусть привыкнет к тебе.

– Он что, живой? – пискнула я.

– Нет, только магический. Но носить его все равно надо очень аккуратно. Теперь этот фиолетовый опал твой.

Лирен

Сны.

Удивительный язык подсознания. Оно может одарить радостью, подсказать ответ. Или обрушить в пучину отчаяния, вытащив на свет все, что ты так усердно прячешь от себя днем.

А вот и сейчас эти маленькие солдатики смерти, будто живые, прогрызли брешь в обороне. Нашли самое уязвимое место. Атаковали.

Быстро.

Безжалостно.

И… крайне…

Запутанно?

– Как странно, – пробормотал я.

Очутился в комнате, просторной, до боли знакомой. Точь-в-точь как бальный зал в поместье лорда Авендро, где мы проводили летние каникулы в детстве. Стены украшала искусная лепнина и барельефы со сценами охоты. Потолок – роспись и огромные хрустальные люстры. Двустворчатые двери с растительным орнаментом вели в соседнее помещение.

Постояв в центре, я подошел к стене, провел пальцами по холодной, изящной лепнине и перешел в следующую комнату. Прямо напротив окон в пол располагался камин, отделанный золотом, мрамором и самоцветами. Над ним в массивной раме устроилось зеркало. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, отражалось в нем и рассыпалось по залу озорными зайчиками.

В зеркале застыло смазанное, но узнаваемое лицо. Приятные черты, чуть вьющиеся до плеч волосы, собранные в хвост. Ярко-фиолетовые глаза в мутной поверхнности смотрелись почти потусторонне.

Я улыбнулся и подмигнул, встряхнув головой. Отражение повторило.

– Лирен Истал де Корелто. Для друзей – просто Лирен.

Сделал шутливый поклон, но отражение лишь замерло, а затем расплылось, превратившись в портрет. В высоком кожаном кресле, похожем на те, что стояли в домашней библиотеке рода де Корелто, сидел мужчина, у которого на пальце был перстень с изображением моего фамильного герба. Это был не я и не кто-то из известных мне предков. Его глаза, такие же фиолетовые, смотрели с холодным, бездушным любопытством, и словно предупреждали.

Хмыкнув, я вышел на середину зала, ступая по звонкому паркету. Сосредоточился, призвал магию. Сила заклубилась вокруг ладоней, собираясь в знакомую вязь, и рассыпалась голубоватыми искрами. Непривычно. Пугающе. Но ведь это сон? Один из многих, что я видел на протяжении месяцев? Правда, те были другими – обрывками шумных, чужеродных городов, где металл и стекло заменяли камень и дерево. А этот… этот был тихим. И оттого – в разы страшнее.

Замерев, подпрыгнул – и усилием воли завис в воздухе, и это даже без использования магии.

– Значит, все-таки сон.