– Да, – тихо сказал я, не в силах скрыть восхищения. – Это именно то, что нужно.

Еще раз внимательно осмотрев амулеты, я расплатился и вышел на улицу.

Погода тем временем окончательно испортилась, погрузив столицу в непроглядную темноту. Порывы ветра так и норовили бросить пригоршню колючего снега прямо в лицо. Не спасали даже чары и высоко поднятые воротники. Редкие прохожие жались к домам, норовя побыстрее попасть под защитой теплых очагов.

Выбравшись из запутанного лабиринта подворотен, я вновь оказался на торговой площади, уже практически пустынной. Лишь вдали мелькали отблески факелов стражи и доносилось ритмичное позвякивание кольчуг.

Сунув руку в карман мантии, я нащупал свою покупку. Обжигающе холодный металл поделился спокойствием, а в душе поселилась надежда.

– Может, все и обойдется. – раздумывал я, пока, борясь с непогодой, добирался до больничного крыла Дома Целителей.

Проведя рукой по промокшей мантии, зашел в общежитие и быстро привел себя в порядок. Сочтя свой внешний вид достойным, чтобы предстать перед очами моей смелой птички, прихватив подарки, направился в больничное крыло.

Лэйс, которого я встретил возле самой комнаты, лишь хмуро кивнул, здороваясь и пристроившись рядом, шепотом произнес:

– Что-то не так? Ты рано.

– Сделал все дела, и сразу сюда, – также тихо ответил ему, и поставив цветы возле кровати, посмотрел на Малдию. – Нет изменений?

– Целители говорят, что еще день-два ее нужно продержать в полусонном состоянии, но прогноз пока благоприятный. – Лэйс, в противоположность сказанному тяжело, вздохнул: – мне это все очень не нравится.

Моя смелая птичка была больше похожа на мраморную статую, чем на живого человека. Какая-то мертвенная бледность, сквозь тонкую, будто пергаментную, кожу просвечивали вены.

Слова Лэйса, такие серьезные, собранные, так несвойственные вечно веселому балагуру, заставили меня повернуться к нему и напряженно посмотреть в глаза.

– Огневик?

– Да, – нехотя кивнул парень. – Меня терзают смутные сомнения.

– И меня.

Немного помолчав, и усевшись на стульях, оба посмотрели на безмятежно лежащую под тонким покрывалом, девушку.

Я уже было открыл рот, чтобы расспросить Лэйса подробнее, как впервые за вечер обратил внимание на Воздух. Он был... мертвым. Не застоявшимся, больничным, а именно мертвым. Будто кто-то убрал из него всю магическую вибрацию, оставив лишь пустую, инертную оболочку. Моя Стихия не пела, не перешептывалась со мной – она заснула тяжелым сном.

– Ты чувствуешь? – перебил я сам себя, глядя на Лэйса. – Магия… она беспокойная.