При воспоминании о «миледи» меня передернуло. А еще, судя по всему, он упрямый, но осторожный. Ведь очевидно, что не всю правду рассказал. Конечно, Лирен старался говорить правдиво и уверенно, но были некоторые паузы, аккуратные интонации и взгляд фиолетовых глаз, который был полон боли, когда речь зашла про его «Малдию».

Хмыкнула, заканчивая перестилать постельное белье.

– То, что больше всего жаждет твое сердце, – передразнила Глеба Ивановича. – Я что жажду красавчика, чье сердце занято другой?

Особенно глупо выглядит тот факт, что меня перепутали с этой девушкой. Конечно, самолюбию моему это не повредило, но заставило задуматься, как можно так перепутать? Он же ее вроде как любит настолько, что пожертвовал своей жизнью.

Переодевшись ко сну в свой любимый атласный комплект, покачала головой, понимая, что как-то много фиолетового в моей жизни стало, и посмотрела на кучу грязного постельного белья. Ладно, пробегусь быстренько до ванной, замочу его на ночь. Жалко все же выкидывать – практически новое.

Выглянула в коридор, оценивая ситуацию. Тихо, света нет, может быть, Лирен устал настолько, что уже вырубился? Его понять можно, огромное количество событий и серьезных изменений в его жизни. Это я под действием валерьянки пытаюсь отвлечься и сделать бытовые дела, а каково ему? Бой, судя по первому виду, был весьма суровый, затем – магический перенос (сделала пометку на память, что надо завтра же съездить к Глебу Ивановичу и все-все выяснить на эту тему), а потом явно тяжелый рассказ о себе постороннему человеку.

Чтобы не сильно шуметь, закрыла плотнее дверь, сложила все постельное прямо в ванну, обильно посыпала пятновыводителем и запустила набираться воду, предварительно переключив режим на дождик и разместив его в куче ткани. Тут же я заметила аккуратно сложенную одежду Лирена – рубашка и брюки. Все из добротной ткани, явно недешевое. По вороту и рукавам шла тонкая вышивка белыми нитками. К сожалению, рубашка не подлежала восстановлению – слишком много пятен и разрезов, судя по ровным краям, оставленных холодным очень острым оружием. Но на Лирене после душа – ни следа. По крайней мере, на тех местах, которые не были скрыты халатом.

– Ох, кто же ты на самом деле такой? – шепотом спросила я.

После такого все сложнее верилось в «легенду» Лирена. Ладно, нечего зря разводить панику, нужно присмотреться к нему и тогда делать дальнейшие выводы.

Мне повезло, что брюки пострадали намного меньше рубашки. Несколько прожженных дыр, весьма меня озадачивших, и все. В принципе, можно поставить аккуратные заплатки, и Лирен перестанет смущать своими голыми коленками. Пусть лучше обнажённым будет торс. Что я, в конце концов, мужчин не видела?