Открыл глаза и прикрыл их рукой, ослепленный ярким светом.

Солнце. Много солнца. Оно лилось сквозь густую листву старых лип, рассыпаясь по каменным дорожкам золотыми монетами. Воздух был густым, сладким – пахло розами, нагретой землёй и чем-то еще, неуловимым, что всегда сопровождало лето в садах Академии Стихий.

Я стоял посреди сада. Того самого, что за главным корпусом, где мы с Малдией гуляли вечерами и строили планы на будущее.

Беседка, увитая плющом, стояла на своём месте – чуть покосившаяся, с выщербленными ступенями, но такая родная. Внутри на каменной скамье, сидела она.

Моя мария.

Девушка не заметила меня. Она сидела, поджав под себя ноги, и читала книгу – ту самую, с потрепанным корешком, которую таскала с собой повсюду. Её волосы, обычно непослушные, сегодня были убраны в простую косу, перекинутую через плечо. На ней было простое голубое платье – то самое, в котором она любила гулять по выходным, когда не было занятий. Дия пахла цветами и теплом. Тем особенным, теплом, которое бывает только в конце учебного года, когда впереди целая жизнь, полная желаний и обещаний.

– Ты так и будешь стоять столбом? – спросила моя любимая, не поднимая головы, но в голосе пряталась улыбка.

Я не помнил, как подошёл. Просто оказался рядом, и она потеснилась, освобождая мне место на скамье.

– Ты обещал почитать мне вслух, – сказала Дия, протягивая книгу. – Помнишь?

Я помнил. Помнил всё. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.

– Помню, – ответил, и голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось от нежности.

Я взял протянутую книгу, открыл на заложенной странице и начал читать.

Голос звучал легко, слова лились сами собой. Я читал, а она слушала, прислонившись к моему плечу, и иногда перебивала:

– А вот это ты неправильно прочитал.

– Нет, правильно.

– Нет, там было «вздохнул», а не «улыбнулся». Смотри.

Она потянулась к книге, и я ощутил тепло кожи, когда она дотронулась до моей руки. Её смех – тихий, чуть насмешливый – разгонял последние тени, что еще прятались в уголках сознания.

– Ты такая придирчивая, – сказал я, закрывая книгу.

– А ты такой невнимательный, – парировала она, но глаза смеялись.

Мы замолчали. Ветер, ленивый и тёплый, перелистывал страницы. Мы сидели, глядя, как солнце пробивается сквозь листву и рисует на камне причудливые тени.

– Лирен, – вдруг сказала она, не поднимая головы. – Ты боишься?

– Чего? – я повернулся к ней.

– Будущего. Того, что будет после Академии. Мы разъедемся… или останемся. Не знаю, – она провела пальцем по обложке книги. – Иногда я думаю, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой.