В итоге вперед пустили Т-26, тихо урчащие слабосильными движками на малом ходу. Пехотный танк для поддержки наступающей пехоты, все как и было задумано в начале 30-х… Кроме того, влажная после дождей почва неплохо погасила лязг гусеничных траков — и все же совсем бесшумно выйти на рубеж атаки не получилось.
Так что германское боевое охранение бдит — а когда чуть рассветет, немцы обязательно заметят полторы сотни залегших вблизи казаков… Нет, нужно двигаться вперед как можно быстрее.
Во время запуска осветительной ракеты Алексеенко разглядел небольшую низинку чуть правее и впереди, метрах в тридцати. Если доползти до нее, то от пулеметчиков удастся прикрыться земляным гребнем, что скроет маневр пластунов. Ложбинка вроде как тянется в тыл боевого охранения — и вынырнув за спинами немцев, у казаков будет куда больше шансов приблизиться к пулеметчикам на бросок гранаты!
Одно но — саперы, снявшие несколько противотанковых блинов и бодро доложившие, что местность впереди разминирована, под нос к пулеметчикам точно не забирались. А ведь по уму фрицы должны были поставить противопехотки поближе к своим позициям… Удивительно даже, что немцы, сев в оборону, не успели опутать подступы к траншеям спиралью Бруно… Хотя, быть может, «не успели» — это как раз и есть причина ее отсутствия.
Но скорее всего фрицы, готовясь к молниеносному наступлению в Польше, толком не позаботились о запасах колючей проволоки для восточного фронта… Как и о запасе противопехотных мин — ведь не собирались же сидеть в обороне! Все, что было необходимо для обороны, шло на линию «Зигфрида», на случай удара французов… Вот и противотанковые «блины», что извлекли саперы, были вроде как польского производства. С другой стороны — а если у немцев нашлись также и трофейные польские противопехотки? Если, конечно, они вообще существуют*…
На самом деле у поляков была единственная мина собственного производства, противотанковая Mina przeciwpancerna wz.1937 — но её могли использовать и в качестве противопехотного фугаса (прим. автора).
Вот сам Алексеенко обязательно позаботился бы о том, чтобы заминировать ведущую в обход ложбинку. Как и прочие подступы к сдвоенному окопу дежурных пулеметчиков… Но нужно было решаться — промедление сейчас смерти подобно, буквально. Решаться — и молиться, чтобы опасения старшины оказались напрасны…
— Отдышался, Сотников? Все, поползли… Меня держись — уходим вправо.
— Слушаюсь, товарищ старшина…
Тридцать метров — это совсем немного, можно пробежать за считанные секунды. Да и ползком — если налегке, со свежими силами — одолеешь быстро. Но казаки ползли уже с полкилометра, сильно устали — хотя никакого лишнего груза с собой не тащили. Из оружия — у Тимофея револьвер «Наган», россыпь патронов в карманах — да трофейный штык-нож, что парень выпросил, пообещав танкистам немецкие часы на обмен. Самое главное — на ремне висят три трофейные «колотушки». Уж больно просты и удобны в обиходе германские гранаты! Кроме того, их проще бросать за счёт длинной ручки — и они похожи на учебные макеты, что единственный раз бросал казак Сотников…