Но вражеской авиации до сего момента в воздухе видно не было…
Почему лишь до сего момента? Да потому, что именно сейчас высоко в воздухе словно бы завис одинокий самолет, медленно летящий — можно сказать даже, «плывущий» с северо-западной стороны!
Вот и приплыли… По уму, наше воздушное прикрытие должны были сменить заправленные машины. Но — не сменили; очевидно, не хватает самолетов. И что самое поганое, у меня нет прямой связи с нашей авиацией — в настоящий момент штатная рация не добивает даже до оставшегося в тылу 106-го батальона…
— Никишев, срочно вызывай обоих комбатов! Мухин, свернуть скатерть-самобранку и приготовить машину к движению! Коля — добеги до поваров, пусть тушат кухню, нас сейчас и малый дымок выдаст…
Сам я также нырнул в бронированное и довольно прохладное нутро пулеметного БА-20, пока радист спешно вызывал комбатов:
— Ноль первый, в воздухе «птичка»! Пусть люди занимают «бэтэшки»; зенитчикам — огонь, только если немец снизится. И казакам подскажи увести лошадей в рощу, да спрятаться самим.
— Понял, ноль десятый. Выполняю.
Я повторил приказ комбату-два — в душе уверенный в том, что принятые меры маскировки уже ни на что не повлияют… У фрицев отличная оптика — и какое-то движение на опушке разведчик все равно заметит. А снизившись, наверняка увидит замаскированные танки…
Разве что на снижение фрица достанут расчеты ДШК.
Разведчик, однако, снижаться не стал — вместо этого в течение нескольких минут он нарезает круги над перелеском и рощей, пытаясь словно бы что-то разглядеть. В броневик уже вернулся штатный пулеметчик — а у меня в душе забрезжила робкая надежда, что фриц все-таки не разглядел танки и вскоре уберется восвояси… Но прошла еще минута, друга — а разведчик все также висит в небе, нарезая круги над нами.
— Чего же ты не улетишь, гнида⁈
Словно в ответ на мой вопрос, на очередном круге разведчика земля вдруг вздрогнула — и тотчас в стороне рощи раздался мощный взрыв…
— Ноль первый, «птичка» корректирует артиллеристов! Пусть расчеты ДШК попробуют его достать!
— Есть!
На перелесок обрушились еще несколько ударов тяжелых гаубичных снарядов — а в небо устремились едва заметные на солнце трассы крупнокалиберных пулеметов. Если память мне не изменяет, ДШК способен бить в высоту до двух километров — а германский маноплан с неубирающимися шасси вряд ли поднялся выше. Но с учетом рассеивания очередей на таком расстоянии говорить о точной стрельбе не приходится — немца удастся разве что спугнуть…
Впрочем, его и спугнули. Не знаю, показалось мне или нет — но вроде бы на крыле разведчика вдруг ярко сверкнул удар зажигательной пули, после чего немец стал быстро набирать высоту. Но помешало ли это точности артиллерийского огня? Не могу сказать… Однако, за очередным ударом тяжелого снаряда вдруг раздался оглушительный взрыв — от которого содрогнулась сама земля! А над перелеском взвился гигантский столб пламени…