Побежали из рощи испуганные лошади и люди — а у меня дыхание перехватило от ужаса при виде огненного облака, поднявшегося над позицией батальона. Кажется, немцы попали в одну из цистерн-заправщиков… И хотя каждый из четырех бензовозов был опустошен как минимум, наполовину — но ухнуло столь жутко, что мой броневик едва не перевернуло тяжелым ударом горячего, спрессованного воздуха…

Нам еще повезло, что штабная машина стоит в стороне от танков, на самом краю перелеска! Все равно по броне ударил град то ли земли, то ли осколков — а когда взвесь дыма, пыли и поднятой в воздух земли наконец-то осел, я увидел три ярко горящих танка.

Полыхают, словно облитые бензином скирды соломы…

Сколько еще «бэтэшек» получили повреждения разной степени тяжести, пока что сказать сложно. Но полевая кухня танкистов точно была в стороне взрыва — и словно бы испарилась в огненном облаке.

Вот и поели горяченького…

— Боженька, защити, Боженька…

Я встретился взглядом с Никишевым; у красноармейца мелко трясется нижняя губа, а глаза широко вытаращены от ужаса. Поймав мой взгляд, радист все же осекся — но я постарался кивнуть ему как можно спокойнее:

— Молись, если хочешь. Сейчас это точно не будет лишним…

Бригадному комиссару, оставленному со 106-м батальоном, не понравились бы мои слова. Но Макаров, успевший хлебнуть лиха еще во Львове, был в душе только рад моей просьбе остаться на занятых позициях — и выступить вслед нам, лишь когда третий бат сменят на отбитом участке германской обороны… Там, конечно, тоже хватает рисков — зачистив примыкающие к «кургану» участки траншей, Т-26 майора Агафонова встали в жесткой обороне.

А ведь контратаки на них обязательно последуют…

К слову, после самого прорыва бойцы «третьего» батальона довольно легко зачистили германские окопы. Ведь когда танки идут вдоль линии траншей (а не лицом к ним под прямым углом), они без особого труда достают укрывшихся в окопах пехотинцев пулеметно-пушечным огнем. Да и развернутые по фронту обороны, замаскированные батареи ПТО немцы были вынуждены демаскировать — и срочно перемещать… Порой уже под огнем моих танкистов! Но ведь иначе вести бой могла лишь одна, ближняя к «коробочкам» пушка — и ее также необходимо было успеть развернуть против боевых машин.

Однако же прорыв и зачистка — это одна задача, но совсем иная состоит в том, чтобы удержать занятые траншеи от возможных контратак. В конце концов, без дополнительных фортификационных работ и грамотного развертывания уцелевших танков, наши ребята были бы столь же уязвимы к «продольной зачистке»… Именно потому вместе с комиссаром остался и начштаба Дубянский — на Василия Павловича я надеюсь крепко!