— Петр Семенович, вы как⁈
— Нормально, лейтенант. Командуйте…
Дымовая завеса крепко выручила экипаж — не только сбив немцам прицел, но и скрыв маневр отхода; по примеру комбрига поставили завесы еще несколько экипажей. Причем один отчаянный старший лейтенант (командир взвода Родионов Александр) догадался использовать шашку, имитируя пожар на «подбитом», обездвиженном танке… После чего тщательно прицелился — и очередным выстрелом поджег «чеха».
Тем не менее, дымы бы не спасли уполовиненную роту, вступившую в неравный бой с немцами на дистанции эффективного поражения собственных танков. Дымовые шашки подарили советским экипажам лишь кратковременную отсрочку… Внезапный удар откровенно не удался — а в последующей перестрелке преимущество было на стороне немцев.
Хотя бы и за счет большей численности чехословацких панцеров…
Неожиданно крепко роту выручили артиллерийские танки. После пристрелки фугасами, их экипажи обрушили на центр вражеской колонны беглый (и довольно кучный!) огонь увесистых осколочных гранат. А частые взрывы последних не только мешали немцам целиться, но и рвали гусеницы крупными осколками, вминали катки взрывной волной… Один трехдюймовый снаряд так и вовсе угодил в башню «чеха». И пусть он не смог пробить лобовой брони, но осколки разбили оптику и повредили орудийный ствол — а саму башню заклинило от удара.
Причем наводчика тяжело ранило сорвавшимися внутрь заклепками; досталось и заряжающему с офицером…
Немцы «оценили» вклад БТ-7А — и, подобравшись поближе, накрыли две «бэтэшки» ответным огнём. Впрочем, уже парой мгновений спустя поставленная на удар шрапнель проломила тонкую бортовую броню (всего-то полтора сантиметра) башни Т-38 — наглухо уделав вырвавшийся вперед германский экипаж.
Заброневое действие поставленной на удар советской шрапнели действительно устрашает…
Очередной панцер подбил лейтенант Малютин. Откатившись назад под прикрытием дымовой завесы, он приказал мехводу остановиться — и расчетливо всадил болванку в борт еще одного германца, оторвавшегося от своих.
Но уже мгновение спустя рванувший рядом фугас «разул» трофейную «тройку» комбрига… Излишне засуетился немецкий заряжающий и подал не тот снаряд — но рванул тот все равно крепко. Разбитые гусеничные траки лишь бессильно повисли на катках слева — и лейтенант только и успел отчаянно крикнуть, упреждая мехвода:
— Стой, развернёт танк!
Но Чуриков уже попытался резко сдать назад; впрочем, почуяв сопротивление машины, мехвод сбавил газ. После чего с трудом, на разорванной гусениц, кое-как развернул «тройку» лбом к противнику… Вновь открыв верхний люк, уже чуть оклемавшийся Фотченков выбросил наружу оставшиеся дымовые шашки. Поймав вопросительный взгляд лейтенанта, комбриг скривил губы в какой-то непонятной усмешке: