— Остаемся в машине… В поле нас или осколки догонят, или пулеметные очереди. А так хоть какой-то шанс…

Петр Семенович, однако, врал самому себе — шансов в обездвиженном танке куда меньше, чем при эвакуации. Тем более, что дымы закрыли машину — и пострадать экипаж мог только от случайной пули или осколка… А уж там можно залечь хоть на земле, хоть отползти в низину.

Или же нырнуть в какую промоину, оставленную весенними ручьями…

Но комбрига откровенно пугала перспектива оставить надежную броню — и выбираться наружу, под пули. Туда, где динамический удар пролетевшего рядом снаряда может запросто поломать кости — или убить!

Да, Фотченков врал самому себе, как-то позабыв, что усиленную броню получил лишь корпус его «тройки». Нет, обездвиженный танк был обречён — как и машина ротного… Но Малютин не стал перечить комбригу. Впрочем, его вел не страх, а твердая решимость драться до последнего… Дрожащие же пальцы Петра Семеновича Илья предпочёл не замечать, списав все на последствие удара сжатым воздухом.

— Бронебойный, Ваня.

Семенов загнал снаряд в казенник с тяжким вздохом похоронившего себя человека… А молодой мехвод Чуриков так и не решился попросить разрешения оставить обездвиженную машину.

И бросить обреченный, в сущности, экипаж…

Но судьбу человека на войне угадать сложно. Иногда случайная пуля или шальной осколок достанет свою цель уже в тылу, вдалеке от передовой — а иногда выживают даже те, кто очутился в самом пекле… Решение разделить батальон поротно — и использовать две роты в качестве ударных отрядов на флангах (словно кавалерию в средневековых битвах), было не самым разумным. И уж тем более спорно то, что вторая и третья рота держались на удалении в полкилометра — для оснащенных оптикой германцев не составило бы труда разглядеть оставшиеся танки большевиков.

Зато лишнее расстояние помешало Акименко своевременно вступить в бой…

С другой стороны немцы, отвлекшись на первую роту, действительно зевнули — а комбат рискнул потратить еще немного времени и обхватить врага на левом фланге… Первые выстрелы его роты, впрочем, были также далеки от совершенства — но, быстро сблизившись с врагом, экипажи Акименко стали бить уже точнее.

А третья рота все же сумела обойти немцев справа — перемахнув грунтовку и оказавшись в тылу 67-го танкового батальона 3-й легкой дивизии вермахта. Фрицев начали расстреливать уже с трех сторон — и ход боя стал неудержимо клониться в пользу советских танкистов… Не сразу сориентировавшись, командир германского батальона приказал своим экипажам выходить из боя, поставив дымы. После чего спешно запросил поддержку авиации и тяжелой дивизионной артиллерии…