Я молча кивнул. Действительно, городок выглядел приятно. Немного сонным, в меру опрятным — и насквозь провинциальным. Разбитый асфальт встречался по дороге куда чаще, чем в окрестностях столицы, Нью-Йорка или Филадельфии, которые мы проезжали днем. Деревья, кусты и даже трава вдоль дорог росли не то, чтобы как попало — но местные явно давали им куда больше свободы, чем жители округа Колумбия. Нет, аккуратных лужаек хватало в избытке, и все же здесь природа еще не окончательно проиграла бой человеческой цивилизации: зелени в Барнстейбле было много, и она не только занимала положенное место, а еще и порой ломилась чуть ли не в окна. По пути я не раз встречал дома, которые едва мог разглядеть с дороги — настолько их обступала растительность.

Да и сами здания не теснились бок о бок вдоль асфальта, а стояли друг от друга на уважительном расстоянии — поэтому, видимо, и сами раздавались вширь по сравнению со своими столичными собратьями, хоть в высоту редко были больше двух этажей. Белоснежный с серой черепицей на крыше дом Кеннеди-старшего, пожалуй, выглядел самым крупным — во всяком случае, в этой части города. Видимо, патриарх семейства изначально строил его с прицелом на огромную семью. Размерами он вполне мог бы соперничать даже с моим родовым гнездом в Елизаветино, а народу здесь жило наверняка втрое, если впятеро больше.

Судя по тому, какая толпа высыпала на улицу, заслышав грохот мотоциклетных двигателей. Я попробовал посчитать, сбился на втором десятке, начал сначала — и бросил это дело, когда из дверей показалось еще несколько человек. От спешивших к нам фигур разве что не рябило в глазах: взрослые, подростки, дети, мужчины, женщины, старики… И вряд ли только члены семьи, охрана или какая-нибудь местная прислуга. Кое-кто шел не от дома, а со стороны дороги, по которой мы приехали… или со стороны пляжа. На мгновение показалось, что рано или поздно здесь будет вообще весь Барнстейбл.

Впрочем, неудивительно — вряд ли в место вроде этого часто наведываются байкеры на гремящих на всю округу железках.

— О-о-о, джентльмены… и леди. — Кеннеди усмехнулся и покачал головой. — Кажется, сейчас вам придется познакомиться с моей матерью. Прошу любить и жаловать — миссис Роуз Элизабет Фицджеральд Кеннеди.

Ее я узнал сразу — невысокая темноволосая женщина буквально летела впереди всей толпы. По моим подсчетам почтенной бабушке семейства должно было уже исполниться лет семьдесят, если не больше — но выглядела она заметно моложе, да и двигалась весьма проворно… пожалуй, даже слишком проворно для своего возраста. Или только когда между нами осталось около десятка шагов я, наконец, понял, в чем дело.