Мало. Надо ещё.

Так нету больше. Господи, как потроха болят!

Давай сирень! Сиренью лечись!!!

Сдохнем же!

Мы и так сдохнем! Давай!

Небо закрывает Николай.

— В меня слейте сил, ваше сиятельство! Не дотащу же, понимаешь! Слейте! Слейте сил-то! — и этому тоже сирень подавай…

Ага. Давай в него треть, а остальное в себя!

Уболтал…

САМЫЙ СТРАННЫЙ ПИКНИК

Южная Моравия, где-то на лесной дороге

17 января 1948 года, около часа пополуночи

Хотару

После ночи с «фейерверками» и пургеном — Хотару хихикнула — она позволила себе почти сутки продрыхнуть в укромном месте в лесу, просыпаясь только для того, чтобы перекусить сладостями. Потом она ещё раз навестила Славков-у-Брна и с удовольствием узнала, что офицеры гарнизона пытаются лечиться от поноса вином из дворцовых запасов — как же она хохотала! Городишко, гордящийся тем, что русские части взять его не могут, смердел, как три сотни выгребных ям (не исключено, что именно так оно и было) — во всяком случае дрожжи сработали на славу.

Не зная, как бы себя ещё развлечь, Хотару сформировала несколько иллюзий нукэкуби* — пускай-ка побродят вдоль казарм, чтобы этим цивилизаторам жизнь мёдом не казалась.

*Нукэкуби — злобные монстры-людоеды с отделяющимися и свободно летающими головами (яп. фольклор).

Взорвавшийся склад ещё дымился, и больше ничего интересного не происходило. Даже техники в городе не было. Разве что пара пыхтящих у здания ратуши автомобилей, в которые поспешно что-то таскали в коробках. Автомобили были похожи на маленькие грузовички. За рулём у каждой машины сидел солдат в чёрной англской форме.

Хотару остановилась и задумалась, паря над ними в невидимости. Запихать им в выхлопные трубы по картофелине? Подлить в топливные баки немного газировки с сиропом? У неё есть в запасе несколько бутылок, а носильщики так топают и гремят, что никто ничего всё равно не услышит. А может, подсунуть им между ящиков по заклинанию тлеющего угля, чтоб незаметно разгорелось?

Решив, что выбирать ей сегодня трудно, Хотару сделала всё сразу, а заодно кинула на лобовые стёкла кабин по прозрачному рисунку зверских людоедских морд. Днём их видно не будет, а как станет темно — засветятся.

Можно было бы остаться, присесть на какую-нибудь из крыш и полюбоваться на дело рук своих, но больно уж тут воняло. Так что, довольно хихикая, она направилась на восток, двигаясь примерно вдоль линии фронта, пока не увидела привлекательный лоскут леса. Прожив почти два десятка лет в Сибири, она привыкла к другим лесам и на европейские смотрела с пренебрежением, но этот был на вид ничего. Хотару расположилась на приятной глазу полянке, произвела ревизию добытых с боя сладостей, выбрала самые лакомые и закатила ещё один пир. А потом уснула в полном блаженстве, намереваясь с утра продолжить приятное застолье…