Здесь, на освещенной живым огнем закрепленного на высоком столбике (чтобы в глаза не бил) факела боевой площадке, я впервые ощутил на себе чужую кровь, «развалив» степняка саблей от ключицы до груди. Никакой жалости и рефлексии, только удовлетворенное щелканье мысленными счетами — еще один враг повержен — и удивление от того, насколько мощные удары я оказывается могу отвешивать. Не зря тренировался!

Наша четверка быстро порубала мечами забравшихся степняков — с одним я даже немного пофехтовал, было страшновато, но страх с лихвой перекрывало удивление от того, что фехтовать меня тоже успели научить неплохо, потому что на четвертом ударе мне удалось контратаковать, вонзив меч прямо в горло врага. Скрип металла по позвонкам передался моим рукам, и пришлось давить острый приступ тошноты.

Когда враги на стене кончились, Клим отобрал у замешкавшегося ополченца бердыш, смачно раскроил им грязную во всех смыслах бошку лезущего по лестнице степняка, и мы общими усилиями оттолкнули лестницу. Кризис так сказать временно миновал, но сам факт залезших на стену степняков мной был однозначно квалифицирован как «прецедент», то есть способное к воспроизводству явление.

— Горшки старого образца сюда! — велел я.

Щас будем жечь врага богомерзкого, ночью-то поди такое сразу все заметят, и получат удар по «морали». Пока Тимофей бегал за горшками — полста метров вправо, до ближайшего их склада около стены — мы успели опрокинуть еще одну лестницу и немного пострелять по лезущей татарве из луков. Плохо у них с командованием, зато хорошо со стадным инстинктом: лезут на этот вот участок стены с утроенной силой — у предыдущих же сюда забраться получилось, значит и у этих получится.

— Копитесь, маленькие, — ласково прошептал я степнякам и наклонился к ящику. — Ну-ка, братцы, прямо в ров бросаем.

Ров уже во многих местах свои свойства потерял, наполнившись трупами и тем самым облегчая татарве штурм. Сейчас это сработает нам на пользу — вонять будет страшно, зато пока не догорит одежда на трупах и частично сами трупы, вместо рва нас будет защищать стена огня.

Побросав горшки, мы сбросили вниз факел, и по душераздирающим воплям и метающимся во тьме «огненным столбам» подожженных степняков, от которых аки от прокаженных разбегались их братья по оружию, однозначно посчитали трату целого ящика оправданной.

Пламя сработало как и ожидалось — больше на этот сегмент стены татарва не лезла, а значит достаточно оставить здесь одного ополченца, чтобы кликнул, когда пламя погаснет, а степняки полезут снова. Вовремя — в сотне метров левее враг смог залезть на стену, и наша бравая четверка ломанулась туда на подмогу. По пути я отправил подвернувшегося ополченца передать всем оснащенным зажигательной смесью «постам» начать ею пользоваться — и так отбиваемся, но лично я уже жутко устал, а значит и другие не сильно лучше себя чувствуют. Пора эту партию переводить в эндшпиль.