Помолившись второй раз, конечно же за здравие защитников и неизбежную победу в деле защиты Святой Веры, мы разошлись проверять и перепроверять посты с материальной частью.

Воины — на месте!

Запас факелов — достойный!

Боевые площадки… Были выложены новенькими толстыми досками в позапрошлом году, посему скрипучи и надежны, это проверяется само — я ж вдоль стены иду, краем глаза наблюдая степняков и их снующих по округе конников: те, что подальше, разведка, и мне не видимы, а эти вот, время от времени сующие сопливый нос в зону поражения наших луков, треплют нервы. Трепали бы, если бы мужики не привыкли и лишь изредка лениво постреливали «куда-то туда», чисто для острастки.

Пушки — надраены до блеска, оснащены расчетами, пристреляны (этого раньше не было, но батюшка игумен поддался на мои уговоры уже в бытность мою помещиком), обложены ящиками с «боевым припасом» и бочками с водою для охлаждения и смачивания банника и вообще радуют глаз и душу. Это — основа эффективности нашей обороны. Это — многие тысячи смертоносных кусочков металла. Это — преимущество цивилизованного человека над дикарями.

Преимущество теперь абсолютное — распылить расчет монгольской пушки и сильно повредить ее саму для «надвратного» расчета труда не составило — пара их пушек-то тоже пристреляна. На этом, собственно, первый штурм и закончился — пушечку степняки смогли подтащить только спустя пару сотен трупов «на круг».

Эх, красота эти каменные стены! Высоки, как водится — отвесны, сверху оснащены удобными зубцами и треугольными навесами (стрел в нем нынче торчит изрядно, а скоро и того больше будет), между которыми мы успели во многих местах укрепиться досками, прибавив стрелкам защиты, а могучие башни с обилием бойниц и великолепно удобными для артиллерийского огня площадками так и вовсе для врагов неприступны. По одной из двух пушечек мы с них сняли — татарва туда не шибко суется, пятка лучников в бойницах и одной пушки их отогнать хватает — для укрепления обороны стен. «Мертвые сектора» у нашей артиллерии имеются, и их удручающе много, но сначала степнякам с большими потерями придется их «нащупать», а потом мы переправим часть пушек на запасные позиции… И никакого беспокойства и лихорадочного перерезания набрасываемых татарвой веревок — каменной стене на это плевать с собственной высоты.

Что ж, все в порядке, а значит можно пойти подремать — ночка обещает выдаться тяжелой.

Первые признаки скорой мясорубки дозорные увидели под вечер, когда последние лучи покидающего рабочее место солнышка окрасили небо и мир под ним в нежно-розовые цвета. Над рощицами и вдали, за полями, к тонким, перистым облакам поднимались дымы очагов кочевников. Сами они принялись скапливаться в максимальной близости от зоны досягаемости пушек. Картечи, но не ядер — «предварительная работа» пушкарями велась как надо, вселяя татарве беспокойства, но одновременно заряжая в них желание отомстить и поскорее уже поскакать с сабелькой наголо на каменные стены, стрелы, кипящую смолу и картечь. Одно из ядер «спилило» источник ярких в закатных лучиках отблесков — какому-то «мурзе» или «оглу» не помог золоченый доспех. Окружавшие его кочевники были «разобраны» двумя соседними «пачками» татарвы — за спинами «штурмовиков» тоже кто-то важный поблескивал.