в Глазго, познакомился там с Идиной матерью. Вроде бы произошло это в автобусе – он тогда еще не был отцом Шарлотты, а был просто Питер, – и Идина мать довольно долго умалчивала, что у нее уже есть ребенок, так что когда Ида наконец была предъявлена, Питер не без основания заподозрил, что его заманили в ловушку. Питер гнусавил и всасывал воздух через зубы после каждой фразы, как будто подводил итог. У него были твердые убеждения о многих вещах – особенно о женской эмансипации, о валлийцах и о растущей популяции городских лис. «Тут вот какое дело: они не понимают, что им на самом деле нужно». (Всасываем воздух.) «Они прутся туда, где им никто не рад». (Всасываем воздух.) Он был склонен перескакивать с темы на тему по ходу разговора, так что его собеседники иногда с удивлением узнавали, что ночью валлийцы рылись в мусорных ящиках или что пара эмансипе бурно сношалась у него под окнами. Другой его страстью была рассылка факсов. Когда они с Идой, Шарлоттой и их матерью жили вместе, у него был собственный факс, старая модель, которую он утащил из конторы. Он установил его в гостиной на небольшом столике, слегка напоминавшем алтарь, и запретил к нему прикасаться. Он отправлял факсы в «Таймс», стоило ему найти на страницах газеты заблудшую запятую или лишние кавычки, он отправлял факсы членам парламента из своего избирательного округа со сведениями и жалобами на очередное столкновение с лисами. Кроме того, он владел собственным метеорологическим оборудованием и начинал каждый день с проверки атмосферного давления по барометру и количества осадков по дождемеру, после чего отправлял факс с данными в метеорологическую службу. Полное отсутствие реакции его нисколько не смущало. (Его начальник вообще-то умолчал, что аппарат они списывают главным образом потому, что он толком не работает – посылать посылает, а вот получать не получает. Не исключено, что в противном случае Питеру пришло бы по факсу некоторое количество юридических нот с требованием прекратить противоправные действия.) Шарлотта была на четыре года младше Иды и, видимо, характер унаследовала от отца, точно так же, как Ида унаследовала нечто противоположное – видимо, бесхарактерность – от собственного отца без особых примет, кто бы он ни был. Питера, человека деятельного (деятельность, правда, в основном сводилась к отправке факсов), Идина невыразительность раздражала. – Чего она такая тихая? – спрашивал он Идину мать. – Странно же. – Ничего не странно, – отвечала мать, – просто она такая. – Почему она несчастная