Питер старался в доме не показываться. Шарлотта была злобным, вечно недовольным младенцем, а позже стала злобным, вечно недовольным ребенком (а уж что будет в подростковом возрасте, страшно подумать). Успокоить ее не могло ничто. Она орала постоянно и спала короткими промежутками, не дольше получаса. Мать бродила по дому растрепанная, в заляпанной одежде, качала Шарлотту и повторяла: «Шшшш, шшшш, ну пожалуйста, шшшш». А иногда просто сидела на диване с орущим младенцем, качалась взад-вперед и сама тоже плакала. Питер обычно работал допоздна, а дома баррикадировался в гостиной и начинал свои факсовые баталии. Поскольку мать Иды всегда занималась Шарлоттой или пыталась прибрать квартиру, чтобы Питер не злился, Ида могла есть все, что попадется на глаза. Неприятности наступали позже, когда мать обнаруживала, что еды нет. Тогда она начинала рвать и метать. Питер давал ей деньги на хозяйство, но на постоянное пополнение запасов продовольствия этого не хватало. – Зачем ты это делаешь? – спросила мать, застав Иду на месте преступления с куском сухого хлеба во рту. – Я же тебя накормила обедом. Что я делаю не так? – На этой фразе ее голос сорвался в крик, а Ида, с полным ртом хлеба, разрыдалась. Из-за набитого рта плакать толком было трудно, так что она закашлялась, потом подавилась, противная полупрожеванная кашица вывалилась наружу, а Ида продолжала всхлипывать. Мать тоже заплакала и обняла ее. – Не расстраивайся, – сказала она. – Ничего страшного. Я очень устала. Тихо, ребенка разбудишь. Иди приляг со мной. Ида перестала плакать. От матери пахло матерью – чем-то вонючим, кисломолочным, немытым, – и Ида жадно вдохнула этот запах. И они пошли в спальню матери и Питера, и легли на кровать, хотя была середина дня, и заснули, держась друг за друга, но вскоре младенец закричал, и мать дернулась и выпрыгнула из кровати. Позже Ида узнала, что бабушка и дедушка предлагали, чтобы она осталась у них, а не ехала в Престон с матерью и Питером. Об этом ей рассказала мать. – Они хотели, чтобы я тебя оставила. Думали, что я тебя брошу. Так они обо мне думают. Но я не готова расстаться со своим ребенком. Я бы тебя ни за что не бросила. Чувствуя себя предательницей, Ида осознала, что предпочла бы остаться. После переезда они почти не наведывались в Глазго. Питер говорил, что это слишком далеко и к тому же родители матери его не любят и пусть идут на хрен. Идиной матери не разрешалось пользоваться машиной без Питера, потому что она плохо водит, да ей особенно и не хотелось видеться