все время? Она вообще, что ли, не благодарна за то, что живет в моем доме, ест мою еду? Звучало это так, как будто Ида подкрепляется прямо из его тарелки. – Благодарна, – говорила мать Иды. – Оставь ее в покое. Она застенчивая. Так Ида впервые узнала, что застенчива, и от этого испытала облегчение. Теперь, стоило ей почувствовать себя неловко или повести себя странно, она вспоминала про застенчивость, которая все объясняет. В первые несколько лет жизни застенчивость не требовалась, потому что у Иды были бабушка с дедушкой. Мать всегда говорила, что Ида не может помнить жизнь с ними, но когда перед самым рождением Шарлотты они съехали, Иде было почти четыре года, и она все прекрасно помнила. Мать в то время появлялась дома нечасто, потому что недавно познакомилась с Питером, так что за Идой присматривали в основном бабушка с дедом. В их доме у Иды была собственная маленькая спальня, окна которой выходили на заросший сад. В этом саду Ида проводила с бабушкой и дедушкой долгие часы. Она помнила, как собирала с дедушкой клубнику вокруг дома и как бабушка учила ее названиям растений: боярышник, шиповник, терновник, бобовник. Даже много лет спустя, уже почти забыв, как выглядели бабушка с дедушкой, она иногда повторяла про себя названия деревьев и кустарников как молитву. Домик с запущенным садом на окраине Глазго пришлось покинуть, когда Питера перевели на другую работу. Ида уехала с матерью и Питером почти за двести миль, и они оказались уже в Англии, в Престоне. Там они жили в маленьком доме с тонкими стенами, где всегда было холодно и влажно. Мать скоро легла в больницу, и Иде пришлось несколько дней провести на новом месте с Питером. На обед, завтрак и ужин он вручал ей бутерброды с сыром, без масла, и не говорил, когда пора спать, так что ей приходилось разбираться самостоятельно. Потом мать вернулась с новорожденным младенцем. Примерно в это время у Иды развился постоянный голод, который не проходил, даже если она только что поела. Ее могло уже тошнить от переедания, а она все равно хотела еще. Она была такая голодная, что поглощала все найденное в промежутках между приемами пищи, любую еду из нижних ящиков кухонных шкафов, с нижних полок холодильника, любые остатки – и все равно продолжала чувствовать пустоту внутри. – Что-то не в порядке с ребенком, – сказал Питер. – Отведи ее к доктору, пусть глистов выведут. Я не собираюсь лишние деньги на нее тратить. – Он втянул воздух сквозь зубы, чтобы подчеркнуть свою решимость. К счастью, пока Шарлотта была маленькой,