— Что ещё? — вкрадчиво не произнёс даже, а прошептал Вилли Штибер, начинающий понимать саму сердцевину слов своего патрона и покровителя.

— Сейчас Станичи привязывают любимое ими прошлое к обязательному движению вперёд, к будущему, стальными цепями технического прогресса. Это нужно, чтобы и через десятки лет консервативная основа осталась прежней. Меняющейся снаружи, но сохраняющей главное. Они уже почти закончили. Сокрушат с нашей помощью то, что им не нравится во Франции, потом постараются извне повлиять на политику Британии, показав, что полвека назад для их лордов всё было выгоднее. При этом «подкупят» сердца простых британцев тем, что они тоже могут жить гораздо лучше, чем им обещают либералы. И всё, больше не останется по-настоящему опасных идеологических противников. Тогда они и перейдут к новой части своих замыслов.

— Пруссии… Германии, — тут же поправился Морльтке, — от этого есть вред?

— Вред-польза, истина-ложь, быстро-медленно. Хельмут, с такой игре как политика никогда не было видимых и явных разделений, кроме единственно. Выигрыш и проигрыш! В итоге если кто-то выигрывает, то выигрыш с кого-то берётся. И даже те, кто тоже выиграл, кто разделяет выигрыш с главным победителем, они остаются за игровым столом. Меняются партии, сменяют одна другую, но в итоге… Победитель. Всегда. Один. Пока нам выгодно идти по общей дороге. Франция, создание империи, потом эти колонии — я их не принимаю как необходимость для только создаваемой Германии. Но пусть будут.

— Так какие дальнейшие замыслы этих Станичей?

Заданный Рооном вопрос хоть и был интересен собравшимся, но в то же время тот же Хельмут фон Мольтке а тем более доктор Штибер готовы были отложить его, раз уж канцлер так вывернул этот разговор. И вместе с тем Бисмарк ответил:

— Миропорядок. Станичи не ломают правила «европейского концерта», но трансформируют их, уподобившись средневековым алхимикам. Случившееся в Вене после падения великого корсиканца, оно пришло на смену Вестфальской системе, а все эти судорожные метания во время и после революции во Франции — лишь краткий период в сравнении с более чем полутора веками действия вестфальских правил игры.

— А со времени принятия венских правил прошла только половина века.

— Верно. Хельмут, — охотно согласился с очевидным канцлер. — Наверно, поэтому Станичи и не хотят обрушить их, а только медленно и осторожно изменяют. Вот во что именно — я пока не понимаю. Россия, Испания, предложения союза нам — это понятно. Сбор консервативно-прогрессивной коалиции. Бурский Трансвааль и Оранжевая, которая может потрепыхаться, но через несколько лет станет только частью. Трансвааля — там золото и алмазы. Мексика? Защита с южных рубежей и источник для доступной рабочей силы вместо тех бесполезных негров, которые использовались раньше на плантациях. Но есть ещё Дезерет. Мормоны.