Вот он и показывал. В очередной, давно уже сбившись со счёту, в какой раз. Желал, кроме уже достигнутого, показать всем, теперь уже вне туркестанских земель, что способен бить не только бухарцев и кокандцев, но и других. А уж собрать в единый мощный кулак полки, опалённые порохом в разных местах, начиная с Крыма и того же Кавказа и заканчивая туркестанскими пустынями — это у него хорошо получалось. Ветераны вообще гораздо легче и без колебаний идут за теми, кто слеплен из такого же теста, как и они сами. А генерал Абрамов не только понимал успевших повоевать, но ещё и всеми силами внедрял в армию самые что ни на есть новинки в области вооружения, амуниции, тактики наконец. Успел понять там, в иссушающей жаре Туркестана, как способно помочь русским солдатам преимущество не в числе, но в умении и превосходстве используемого оружия.

Перейти границу и несколькими мощными ударами снести сопротивление приграничных османских отрядов с гарнизонами? Помощь тут не только от многозарядных винтовок и пулемётов с метаемыми в нужные моменты гранатами, но ещё и от ночных атак. Тех самых, когда противник пугается. Заполошно мечется, не понимая, что вообще происходит, а смешавшие собственные навыки и заокеанские ухватки казачьи пластуныто забрасывают расположение османов гранатами, то «причёсывают» впавших в панику врагов очередями из заранее установленных в нужные места пулемётов.

Османская конница пытается ударить по колоннам на марше? Неспешно до поры пылящие на флангах рессорные повозки-тавричанки, в свою очередь прикрытые казачьими сотнями, выдвигались на позиции, чтобы встретить «дорогих гостей» шквалом свинца, тем самым надолго отбивая у уцелевших желание вновь сунутьсяк русским войскам.

Необходимо провести рекогносцировку, выслав вперёд ту самую кавалерию, роль которой с появлением многозарядных, дальнобойных винтовок и особенно пулемётов хоть и несколько изменилась, но не уменьшилась очень уж сильно? Он делал и это, но обязательно предупреждал сотников с есаулами, чтобы те даже не мыслили увлекаться преследованием бегущего противника и отвлекаться за грабежи того, что плохо лежит. Последнее вовсе не из-за какого-то там чистоплюйства — Абрамов знал особенности души казачьей и не собирался идти наперекор их естества — а исключительно из-за опасности потерять столь нужное сейчас время, а то и вовсе попасть в приготовленную османами ловушку. Недооценивать противника… Этого он категорически стремился избежать! Видел, к чему подобное приводило, пускай и со стороны туркестанских дикарей.