— Было бы недурно еще и наказать писаку, выдвинувшего столь абсурдные обвинения и препятствующему тем самым наступлению мира. Как его… Карл Маркс, если не ошибаюсь?

— К сожалению, или к счастью, — улыбка королевы стала еще более неприятной, — Англия — свободная страна, и никто не имеет права вмешиваться в свободу прессы.

— Пустяки! — отмахнулся я. — Вам стоит лишь отдать приказ своим чиновникам немного урезать содержание этим горлопанам, чтобы они прекратили писать вздор и занялись чем-нибудь полезным. Скажем, мести улицы.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — Вы неподражаемы!

— И вот тогда, — ничуть не смущаясь, продолжил я, — между нашими странами наступит мир. Ваши промышленники получат многочисленные заказы, а ваши коммерсанты смогут вести дела в России, отчего мы все получим прибыль, а в мире наступит красота и всеобщая гармония! Мы ведь этого хотим, не так ли?

— О да, возражать против процветания я не стану. Но как с этим сочетаются совершенно грабительские пошлины, принятые в вашей стране? Неужели вы, будучи признанным либералом, не понимаете их вреда?

— Прошу прощения, — вернул королеве ее дурацкую улыбку, — но я всего лишь моряк и совершенно ничего не понимаю в пошлинах и тому подобных вещах. Ими в правительстве моего брата занимаются совсем другие люди. Сферой моего влияния является исключительно флот, которому просто необходимо сотрудничество с европейской промышленностью. К счастью, таковая имеется не только в Англии, но и в Германии с Францией. Полагаю, они с удовольствием заработают на них, в то время как англичане будут считать убытки, слушая болтунов в Гайд-парке.

— Я передам ваши слова заинтересованным лицам, — сухо кивнула королева.

— Не забудьте добавить, что мы намерены строить не только корабли, но и железные дороги. А это тысячи паровозов, десятки тысяч миль рельсов и многое другое, что могла бы поставить ваша промышленность.

— А как же вражда, о которой вы говорили?

— Если появится обоюдная выгода, о ней скоро забудут. Если же нет, мы так и будем конфликтовать, пока другие станут зарабатывать.

На этом наша первая встреча закончилась. Был еще скромный семейный ужин, в ходе которого вертящийся ужом принц Альберт пытался сломать возникшее отчуждение, но так и не преуспел.

А на следующий день мы с Николкой вернулись во Францию.

— Какой неприятный и самоуверенный молодой человек, — скривилась Виктория, оставшись наедине со своим мужем.

— Разве? — флегматично пожал тот плечами. — Мне так не показалось. Да, принц Константин обладает дурной привычкой говорить правду в лицо, но при этом умеет находить компромиссы.