— Но ведь Египет практически независим от Порты. Как разрешение султана поможет устроить нам порт в тех местах?

— Как говорят у нас в народе, будет день — будет и хлеб. С этим мы разберемся позже. Сейчас же главное, что Наполеон может стать нашим союзником… или наоборот.

— Этого допустить никак нельзя! — испугался Саша.

— Не беспокойтесь, ваше величество. Это ведь только предварительные условия, не так ли? Если все пройдет удачно, вчерашние союзники окончательно рассорятся, а если нет, мы сможем отказаться от этого требования без всякого ущерба для чести и интересов России.

— Я тоже так думаю. Демарш Наполеона с отзывом броненосцев прямо-таки приглашает нас к танцу. Так почему бы не ответить тем же, так сказать, в темпе вальса?

— Мне кажется, — облегченно вздохнул император. — Нам следовало бы сделать ответный шаг. Быть может, отпустить принца Наполеона, взяв с того подписку о неучастии в войне?

— Полагаю, император Франции оценит подобный жест, — согласился канцлер.

— Что скажешь? — обратился ко мне брат. — Все-таки твой пленник?

— Вы знаете… а я не против! Больше того, это надо было сделать сразу после того, как Наполеон убрал из Босфора свои броненосцы. Впрочем, сейчас еще не поздно. Пусть англичане думают, что мы уже сговорились!

— А ты коварен! — засмеялся император.

— Есть немножко. Надо будет только соблюсти приличия. Объявить, что принц нуждается в лечении.

— Может, в таком случае, освободить и двоюродного брата королевы Виктории герцога Кембриджского? — осторожно поинтересовался Горчаков.

— Ни в коем случае! Только за реальные уступки. К тому же здоровью Георга Адольфовича ничего не угрожает. Кроме, разве что, алкоголизма. Но для англичан и ганноверцев это, скорее, норма.

Последние мои слова были встречены общим смехом. И царь, и канцлер имели свои причины недолюбливать жителей Туманного Альбиона, даже если те были родом из Германии.

— Кстати, Александр Михайлович, а каковы настроения в Лондоне? Вы ведь получаете новости…

— Разве что через третьи руки, — вздохнул Горчаков. — Боюсь, что сейчас самым информированным лицом в Петербурге является небезызвестный господин Трубников. Но он в первую очередь докладывает Константину Николаевичу…

Тут наш канцлер был прав. Глава Русского Телеграфного Агентства держал руку на пульсе, собирая все возможные сведения. По его словам, происходили подчас весьма жуткие истории. Политическое противостояние выплеснулось со страниц газет на улицы. Каждый день проводят новые манифестации, подчас с противоположными требованиями, и когда противники встречаются, нередко происходят стычки. Особенно усердствовал некий журналист по фамилии Маркс…