Рассказ капитана первого ранга, а в ближайшем будущем и адмирала Шестакова вышел красочным. Я буквально видел хмурые физиономии ирландских стрелков, растерянные лица англичан, зеленое знамя с золотой лирой над Дублинским замком. А когда речь зашла о содержимом Ирландского Банка…

— Сколько⁈

— Миллион или около того. Времени для точного подсчета у нас не было, так что считали бочками и мешками. Но все казначейские печати целы.

— Золотом?

— Есть еще ценные бумаги, но их стоимость еще предстоит определить.

— Охренеть!

До войны курс фунта стерлингов к серебряному рублю составлял 1 к 6, так что сумма впечатляющая даже для несметно богатых Романовых. А для живущих службой морских офицеров просто запредельная.

— Это деньги восставшей Ирландии, — счел необходимым заявить помалкивавший до сих пор Вадбольский.

— А то чьи же…

И вот тут начинались проблемы. Стоит привезти эти деньги в Петербург и сдать в банк, то все — пиши пропало! Оттуда, как с Дону, выдачи нет. Финансы Российской империи находятся в перманентном кризисе и могут без остатка поглотить любое количество денежных знаков, особенно золотых. На возможные протесты англичан нам наплевать с высокой елки, идет война, а значит мы в своем праве. Но ведь скажут, что мы украли деньги у воюющих за свободу повстанцев, а вот это уже нехорошо…

— Думаете, мы зря их привезли? — уловил сомнения на моем лице Шестаков.

— Что за вздор! Конечно не зря. Просто думаю, как лучше ими распорядиться.

— Ирландцы хотели закупить оружие и другое необходимое им имущество…

— Да я не против. В общем так. Отправляйтесь в Кронштадт, а там уж как государю будет благоугодно. Я же со своей стороны напишу ему письмо, где изложу мысли о том, как их наилучшим способом использовать.

— К величайшему сожалению, в данный момент я лишен возможности выполнить приказ вашего высочества, — замялся Шестаков.

— Это еще почему? — нахмурившись, переспросил я.

— Все дело в том, что «Аляска» нуждается в ремонте. Во время зимовки на Белом море нам не удалось привести корпус и машины в должный порядок, а ведь с тех пор корвет прошел более 13 тысяч морских миль. Плюс повреждения, полученные во время бомбардировки Дублина. Боюсь, что без срочного ремонта не смогу поручиться за благонадежность судна. А ведь совсем скоро начнутся осенние шторма.

— У тебя, поди, тоже все не слава Богу? — вопросительно посмотрел я на Вадбольского.

— Увы, — вздохнул князь. — «Аскольд» тоже нуждается в починке.

— Ну и ладно, — сдался я. — Сколько времени понадобится на исправление?

— Точно сказать не берусь, но даже если ограничиться только самыми насущными нуждами, никак не менее двух-трех недель. А если же говорить о приведении в полный порядок…