— Понять и простить, — потупил взгляд капитан первого ранга.

— Как ты сказал? — едва не поперхнулся я, но быстро сообразил, что ко мне вернулась пущенная мной же в народ фраза.

— В общем так, милостивый государь. Поскольку здешний климат на тебя плохо влияет, изволь немедленно сдать дела своему старшему офицеру и переходи на «Константина». Да не смотри так, никто тебе мой флагман после эдакого афронта не доверит. Твоя задача присматривать за золотом и этими ирландскими выпивохами, пока они от нашего гостеприимства не угорели.

Как стало известно, сюда направляется государь со свитой. Вам с Беренсом надлежит пройти так, чтобы с ним не встретиться. Иначе может возникнуть вопрос, куда идете и что у вас в трюме. А для этого пока не время.

— Понимаю-с.

— Отправляетесь завтра, а то этот рогатый граф, еще чего доброго, вызов пришлет, или барон потребует, чтобы ты на его дочке женился.

— На которой?

— Не понял!

— Так они сестры.

— Слушай, некогда мне твоими амурами заниматься. Поэтому говорю как другу, изволь немедленно жениться! Слава Богу, в Петербурге недостатка в достойных девицах нет… хотя после эдакого пердимонокля еще вопрос, отдадут ли их за тебя? Не найдешь сам, я озабочусь. Сосватаю тебе кривую, косую и горбатую, будешь знать, как мундир позорить!

— Благодарю за честь, ваше императорское высочество, но я как-нибудь сам!

— Как знаешь, — хмыкнул я, решив показать, что официальная часть с выволочкой окончена, и перевел разговор на другую тему.

— Слышал, что в Ирландии творится?

— Откуда? В газетах почти ничего не пишут, а других источников, после того, как англичане начали блокаду, нет.

— О, брат. Там прелюбопытные дела, — усмехнулся я и протянул Шестакову папку с донесениями Трубникова. — Ознакомься.

Пока Иван Алексеевич и его люди в Копенгагене снимали стресс, на Зеленом острове случилось сразу несколько знаменательных событий. Во-первых, срочно собранный из делегатов всех графств парламент принял Декларацию Независимости и избрал Томаса Френсиса Мигера президентом новорожденной республики.

Одновременно с этим ставший так же главнокомандующим вооруженными силами революции Мигер приступил к формированию полноценной армии, для чего приказал развернуть все двенадцать прибывших вместе с ним рот в полки. Помимо этого с нуля были созданы шесть батарей артиллерии, саперный батальон и даже несколько драгунских эскадронов.

Правда по количеству активных штыков все эти соединения равнялись в лучшем случае нашим батальонам, но все равно сила получилась внушительная. Во всяком случае, на данный момент англичане не могли им ничего противопоставить. Самой боеспособной частью армии стал полк с поэтическим названием «Дикие гуси Коркорана», состоявший по сведениям наших агентов из восьми рот стрелков и конно-охотничьей команды.