Так что выделить восставшей Ирландии некоторое количество не составит никакого труда, наоборот, выгода для всех выйдет очевидная. Вместо стремительно устаревающего снаряжения мы получаем живое золото, и оно уже у нас дома, в Петербурге. Идеальный план! К слову, государство задолжало моим морякам, да и мне лично астрономические суммы призовых денег. Вот мы возьмем часть суммы натурой и обналичим самостоятельно. И все довольны.

Оставалось лишь безопасно доставить денежки сначала в Кронштадт, чтобы укрыть их до поры от всевидящего глаза Российского министерства финансов в надежных хранилищах Морского ведомства. После чего нужно лишь договориться с братом и уже официально перевести свалившееся на нас богатство в специально для этого учрежденный Морской банк. Через него и будем проводить все наши операции впоследствии.

Пока я ломал голову, как решить свалившуюся на меня проблему с нечаянным богатством, непосредственный виновник всей этой катавасии — капитан первого ранга Шестаков подобно метеору ворвался в затхлую жизнь глубоко провинциального как по Петербургским, так и по Нью-Йоркским меркам Копенгагена.

И он сам, и его героический корвет мгновенно оказались в центре всеобщего внимания. Благообразные датские обыватели вместе с женами и детьми так и валили к пирсам, спеша посмотреть на мгновенно ставший легендарным рейдер, словно на небывалый аттракцион. Вскоре вслед за жителями Копенгагена потянулись и шведы из Мальме, стоящего по ту сторону пролива, и немцы из Гамбурга и других городов Северного союза, а также голландцы, бельгийцы и Бог знает кто еще.

Газетчики буквально охотились на Шестакова и его офицеров, но если другие наши моряки старательно уклонялись от общения с прессой, то привыкший к американской демократичности Иван Алексеевич никому не отказывал в интервью, рассказывая досужим писакам иной раз такие дикие истории, что мне оставалось только посмеиваться над человеческой доверчивостью.

При всем при этом командир «Аляски» умело обходил неудобные и скользкие вопросы, а когда его напрямую спросили о судьбе золота, хранившегося в Ирландском Банке, пожал плечами и сказал, что не вмешивался в распоряжения революционной администрации. Чем, конечно же, лишь подстегнул ходившие слухи.

Стоит ли удивляться, что уже через неделю молва превратила миллион фунтов стерлингов в пять, один из которых в качестве призовых причитался командам «Аляски» и «Аскольда». Неженатые до сих пор офицеры в глазах не слишком богатых датских аристократов разом обернулись в завидных женихов и стали получать приглашения на все балы, званые ужины, рауты и прочие светские мероприятия.