Последние слова заставили меня насторожиться. Чтобы предположить сейчас тевтонскую угрозу, надо быть либо гением, либо оторванным от реалий прожектером. А граф, хоть и не походил ни на одного из них, сделал чертовски верный прогноз.

— Вы так уверены в опасности Пруссии?

— Конечно! Вспомните, как они уже пытались отнять у Дании Шлезвиг и Гольштейн. Причем, не исполняя волю монарха, как во времена Фридриха Великого, а по прихоти буржуазных политиков, которых поддержала толпа революционеров! Германские княжества бурлят национальным чувством. Они жаждут объединения. Им не терпится ощутить могущество и силу, разом позабыв слабость разобщенности. И когда это стихийное чувство вырвется на волю, противостоять ему в одиночку не сможем ни мы, ни вы! И тогда, помяните мое слово, вся Европа умоется кровью! Бошам потребуется Эльзас, Лотарингия, Богемия, Польша. Ваша Прибалтика, в конце концов! Ведь там тоже много немцев, не так ли? А потом они просто не смогут остановиться и пожелают весь мир!

— Что ж. Положим, в ваших словах есть зерно истины. Что вы предлагаете?

— Видите ли, Константин. Вам, как никому другому, известно, что для поддержания популярности политикам требуются успехи. Экономические, политические, военные… с последними, благодаря вашим стараниям, у Франции пока не сложилось. О, нет, я ни в коем случае не ставлю это в упрек. На войне всегда кто-то побеждает, а кто-то проигрывает, и сегодня на коне вы, а не мы. Но племянник великого Наполеона не может быть неудачником на поле брани…

— Вам нужна маленькая победоносная война? — перебил я графа.

— Не устаю восхищаться вашему умению четко формулировать мысли! — расцвел Морни. — Именно так, маленькая и непременно победоносная война. Клянусь честью, сам Цицерон не сказал бы лучше!

— И кого же вы планируете подвергнуть публичной порке?

— Австрию.

— Хм. Выбор понятен, но я, признаться, думал, что ваш император мыслит куда более масштабно.

— Объяснитесь!

— Охотно. У прекрасной Франции есть куда более традиционный противник, нежели любая другая европейская страна. С которым вы воевали столетиями, и которая отняла у вас добрую половину колоний. На совести которой, добавлю, помимо всего прочего, смерть того самого великого императора, имя которого носит ваш нынешний государь.

— Британия?

— Именно! Вы удивлялись, почему мой отец спас Австрию, а между тем заключили куда более противоестественный союз с нацией торгашей и пиратов!

— Однако… Я вижу, вы заинтересованы столкнуть нас с Лондоном…

— Было бы странно ожидать от меня иного. Шарль, неужели вы могли подумать, что я стану хранителем единства враждебного России союза?