Переезд занял пять минут: у Василисы был рюкзак со старой одеждой, тюбик крема от натёртостей и та самая флешка. Комната Лиды оказалась удивительно… нормальной. Пахло обычными духами, на стене висел постер с группой «Кино», на тумбочке лежали журналы и стояла рамка с фото — Лида с какой-то пожилой женщиной (бабушкой?). В углу стоял тот самый второй топчан, покрытый ярким цыганским пледом. Он действительно слегка покачивался, как будто дышал.
— Вот твоя половина! — великодушно указала Лида. — Правила просты: не входить без стука в мой личный шкаф (там кое-что личное), не трогать мою коллекцию лаков для ногтей (они могут… реагировать), и быть готовой к ночным беседам. Я, бывает, философствую под луной.
Первая же ночь стала испытанием. Василиса, привыкшая к тишине, нарушаемой лишь шепотом тараканов, оказалась в эпицентре Лидиной ночной жизни.
Во-первых, Лида действительно философствовала. В час ночи она села на кровать и задумчиво сказала в темноту:
— А ведь интересно, Василиса. Если призрак уронит призрачный стакан в призрачную раковину, он разобьётся? Или это будет тишина?
— Лида, я сплю…
— Не спишь. Ты ворочаешься. Твой латекс скрипит. Ответь на вопрос.
Во-вторых, у Лиды была привычка говорить во сне. Но не просто говорить, а давать указания.
— …и этот пылесос нужно зарядить лунным светом, а не в розетку! Иначе он опять начнёт всасывать не пыль, а надежды… — бурчала она, переворачиваясь на другой бок.
В-третьих, её топчан действительно был живым. Посреди ночи Василиса почувствовала, как её собственное одеяло потянулось в сторону соседней кровати. Она дернула его назад. Одеяло снова потянулось. Завязалась тихая, сюрреалистическая борьба за плед.
— Лида! Твое одеяло… оно меня обнимает!
— А? О, это Филя не даёт тебе замёрзнуть. Он заботливый. Перестань дергать, он обидится, — пробормотала Лида, не просыпаясь.
Утром Василиса встала с синяками под глазами (от недосыпа) и с ощущением, что её обнял медведь (от одеяла-душителя).
— Ну как, понравилось? — сияла Лида, намазывая на хлеб что-то, похожее на икру, но фиолетового цвета. — У нас тут уютно?
— Твоё одеяло пыталось меня задушить, ты спрашивала о призрачной посуде, а из шкафа доносился смех, когда я роняла зубную щётку, — перечислила Василиса мрачно.
— Филя просто любит гостей! А смех — это моя коллекция смеющихся кукол. Я же сказала, не лезь в шкаф. Ну ничего, привыкнешь! Сегодня ночью, может, расскажу, почему полтергейст в 207-м номере ненавидит именно герань. Очень драматичная история!
Василиса поняла, что выживание в комнате с Лидой — это квест уровня «адский». Но, как ни странно, было и что-то хорошее. Лида на самом деле щедро делилась нормальными вещами: дала настоящий, не латексный халат, угощала странным, но вкусным вареньем («из снов, собранных в июле») и… защищала.