Он ушёл. Василиса опустилась на ящик.
— Я создала латексный ад. Для себя и для всех, кто придёт после.
— Не драматизируй, — похлопала её по плечу Лида. — Ты создала… гигиеничный стандарт! Ты — революционерка в сфере паранормального клининга! Без тебя мы бы до сих пор отстирывали визжащие пятна. Так-то!
Алиса кивнула, уже оправившись от шока.
— Да. Это великое открытие. Теперь мы знаем: наша реальность циклично самодостаточна. А это значит… возможно, и другие элементы нашей жизни здесь имеют подобное происхождение. Это требует изучения.
— Только без фанатизма, — взмолился Федя. — А то ещё узнаем, что я сам из будущего прислал сюда этот дурацкий серебряный подсвечник.
Василиса вздохнула, но в углу рта дрогнула улыбка. Её лето, начавшееся с мечты о видеокарте, превратилось в эпическое путешествие, где она успела стать причиной самой большой неудобной моды в истории паранормального гостеприимства. Компьютер теперь казался не целью, а просто приятным бонусом. После такого — и игры будут казаться пресными. Почти.
Глава 12.5: Латексный парадокс, или «Почему мы?»
Через пару дней после шокирующего открытия «латексного парадокса» в чулане котельной царила тихая, задумчивая паника. Алиса возилась с хроно-сканером, пытаясь починить перегоревший кристалл. Лида сидела на перевернутом ведре, задумчиво жуя печенье в форме привидений.
— Значит, это я, — Василиса тупо смотрела на свою латексную перчатку. — Это я обрекла саму себя на это… на это вечное шуршание. Если бы не я, мы бы сейчас ходили в хлопковых платьях. Может, в горошек.
— В горошек, заляпанном вонючей эктоплазмой, которая кричит, когда её пытаешься отстирать, — безжалостно напомнила Лида, смачно хрустнув печеньем. — Не идеализируй прошлое, праматерь. Ты совершила акт милосердия. Правда, нечаянно.
— Эмпирические данные подтверждают, — не отрываясь от пайки, сказала Алиса. — Уровень профессионального выгорания среди горничных в хроно-срезе 1952 года зашкаливал. Анализ их дневников (те, что не сгорели от спонтанного возгорания) показывает частые упоминания «тряпки, что воет» и «чулок, который убежал». С психологической точки зрения, наш латекс — меньшая из зол.
— Но в нём всё равно паришься, как пельмень в дуршлаге, — мрачно заметил Федя, протискиваясь в дверь с серебряным подсвечником подмышкой. — Что у вас тут? Опять прошлое вспоминаете? Про ту перчатку?
— Да, Феденька, про перчатку, — вздохнула Лида. — Наша Василиса тут основоположница традиции. Чувствует груз исторической ответственности.
— А, — Федя прислонил подсвечник к стене. — А я тут подумал… если это она перчатку отправила… то кто отправил первый контракт? И кто придумал пункт про «трансформационные клаузулы»? Может, и это кто-то из нас, из будущего, подсунул?