Глава 2: Латекс, пыль и сестра по несчастью
Мысль о латексном нижнем белье повергла Василису в состояние тихого, экзистенциального ужаса. Надевать ЭТО было равносильно признанию поражения. Но контракт, зловеще поскрипывавший где-то на молекулярном уровне в ее новой ДНК, не оставлял выбора. Мстислав Мстиславович, подобно гному-надзирателю, стоял за дверью и время от времени стучал костяшками пальцев:
— Василиса, не задерживаемся! Ночь не вечна, а пыль вечна!
Процесс облачения в униформу был… образовательным. Латекс оказался коварным материалом. Он лип, сопротивлялся, стремился закатиться в непредсказуемые места и пах при этом не вишней, а скорее, новой автомобильной покрышкой с оттенком больничной стерильности. Справиться с застежкой на спине платья без помощи было подвигом, достойным отдельного пункта в резюме. «Вот оно, — думала Василиса, сражаясь с упругим тряпьем. — Настоящая школа жизни. О которой родители не предупреждали.»
Когда последняя застежка щелкнула, она подошла к зеркалу. Отражение было сюрреалистичным. Стройная (черт побери, очень стройная) девушка в глянцевом, обтягивающем платье-школьной форме смотрела на нее умоляющими глазами. Латекс бесстыдно подчеркивал каждую новую, совершенно непривычную кривую тела. «Компьютер, — шептала она себе, как мантру. — Мощная видеокарта. RGB-подсветка. Ты сделаешь это ради нее. Ради него!»
Выдавленная из подвала на первый этаж с серебряной щеткой в руке (которая, кстати, оказалась на удивление увесистой), Василиса почувствовала себя героем абсурдного сна. Скрипучие полы, обои в паровозную полоску, слабое мерцание лампочки Ильича в конце коридора — и эта нелепая, стесняющая каждое движение форма.
Ее задачей было восточное крыло. «Отполировать все дверные ручки до зеркального блеска». Она подошла к первой, массивной, деревянной с латунной фурнитурой. Ручка была холодной и покрыта тонким, почти невидимым слоем инея. «Кондиционер, что ли, переборщил?» — подумала Василиса и принялась тереть.
Тут из-за угла, ведя перед собой тележку с тряпками, флаконами и… бутылками «Тархуна» да пачкой кукурузных палочек, появилась она. Вторая горничная. Но не такая, как Василиса. Это была высокая, статная девушка в точно такой же латексной форме, но на ней это смотрелось не нелепо, а… вызывающе. Она двигалась с усталой, почти профессиональной грацией. Ее взгляд, когда он упал на замершую с щеткой Василису, выразил целую гамму чувств: узнавание, глубочайшую усталость, крупицу жалости и щепотку сарказма.
— О, — сказала она хрипловатым, приятным голосом, ставя тележку на тормоз. — Новичок. Летний набор.