Наконец, в каком-то пыльном переулке, где даже кошки выглядели подозрительно, нас ждал «Москвич 408». Не новый, судя по облезлой краске и вмятинам, но на ходу. За рулем сидел мрачный тип с лицом и повадками портовой крысы. Ни «здрасьте», ни улыбки — просто молча уставился перед собой. Наша Алла грациозно скользнула на переднее сиденье рядом с ним. Нам же было предложено размещаться сзади. Открыть багажник для наших скромных рюкзаков водитель-крыса даже не подумал.

Ладно, хрен с тобой, золотая рыба. Вещей у нас пока немного — не баре, уместимся и на заднем сиденье, прижав рюкзаки к коленям.

Поехали. Ездили мы по городу минут двадцать, петляя по каким-то переулкам, сворачивая и разворачиваясь без видимой логики.

— Вокруг одного места кружит, — прошептал мне на ухо Колька, чей глаз-алмаз сканировал окрестности. — Хвост сбрасывает.

— Чей хвост? — так же шепотом спросил я. — Того типа от ресторана?

— Может его, а может и еще кого, — пожал плечами Колька. — Здесь, видать, все друг за другом хвосты сбрасывают. Национальная забава.

Наконец, убедившись, что за нами гонится только наша собственная паранойя, мы выехали за город. Проехали еще минут десять по пыльной дороге, окруженной выжженной степью и редкими колючками.

Кафе «Дильхана» (что бы это ни значило) оказалось именно тем, чем и должно быть придорожное кафе в такой глуши — типовой «стекляшкой» из силикатного кирпича и больших окон. Несколько пластиковых столиков внутри были пусты. В глубине зала, у стойки, заваленной грязной посудой, возился сонный буфетчик — то ли мыл стаканы, то ли просто перекладывал их с места на место. На улице, под чахлыми деревьями, стояло еще несколько легких столиков с кривыми металлическими ножками — тоже пустые. Время было обеденное, но посетителей не наблюдалось. Атмосфера располагала к написанию элегий о тщетности бытия.

Я вопросительно посмотрел на Аллу, которая уже вышла из машины — все такая же невозмутимая в своем строгом длинном платье. Водитель-крыса по-прежнему молча таращился в пространство, видимо, медитируя. Мы с Колькой вылезли из машины и догнали Аллу, когда она уже огибала кафе с тыльной стороны.

Обошли какие-то темные хозяйственные пристройки, пахнущие прогорклым маслом и еще чем-то неприятным, и оказались у грубо сколоченной деревянной двери без ручки и замка.

— Настоящий вход — он всегда с черного хода, — с усмешкой пояснила Алла, толкая дверь плечом. — Здесь так принято.

От неказистого входа шел узкий, тускло освещенный коридор.

— Сюда, — вела нас Алла.

По обеим сторонам виднелись такие же неказистые двери. Мы прошли несколько метров.