— Александр Филиппович?

— Он самый. Давай присядем, — Троекуров указал на свободную скамейку напротив фонтана. Парк в это время дня был практически пустым — я видел одинокие фигурки учеников среди деревьев, но нашему разговору никто не мешал.

— Почему вы выбрали это место?

— Нет камер и прослушки, — честно признался Троекуров. — А я хочу обсудить парочку важных моментов.

— Думаю, вы можете называть меня Сергеем.

— Могу, — согласился директор, — но не стану. Лучше сразу привыкнуть. Впереди, знаешь ли, три года этих игр.

Похоже, ситуация мужика не радует.

Меня тоже.

Справа от меня сидит человек, который знает мое настоящее имя и принадлежность к конкретному роду. Это опасная информация, которую можно использовать в личных интересах.

— Зачем мы здесь?

Директор замялся.

— Ты в курсе, что я связан некоторыми… кхм… обязательствами с твоим кланом. Поэтому у тебя есть надежное прикрытие в «Заратустре». Я сейчас говорю о легенде. Что касается твоих… эээ… личных взаимоотношений с другими учениками…

— Можете не продолжать, — перебил я. — Если перевести на русский, вы не собираетесь защищать меня от карателей. Как и других простолюдинов, подавших сюда документы.

Диалог у нас получается жестким.

И некрасивым.

А как иначе? Мне не нравится руководитель, закрывающий глаза на беззакония, творящиеся в школе. Потому что традиции и бла-бла-бла. Потому что влиятельные папочки и мамочки у отмороженных на всю голову садистов.

— Каратели, — процедил директор. — Громко сказано, мальчик мой. Есть некая группа подростков, с которыми обязательно пообщается наш психолог…

— Не городите чушь. Сегодня эти выродки сожгли чучело напротив общежития, две недели назад пытались отрубить мне мочку уха катаной, а до этого едва не изнасиловали девушку-простолюдинку. И мы оба знаем, что они не остановятся. Вопрос в другом. Чего вы от меня хотите?

— Вижу, ты парень крутой, — нахмурился директор. — И думаешь, что тебе по силам изменить здешние порядки. Думать так — опрометчиво с твоей стороны.

— И?

— Я обещал твоему деду, что ты не будешь влезать в неприятности. Вот и не влезай. Найди способ урегулировать конфликт. Не переходи красные линии.

— Это какие? — заинтересовался я.

— Если ты покалечишь или убьешь кого-нибудь, столкнешься с системой правосудия Империума. А заодно — с родственниками пострадавших.

— А если — меня, Александр Филиппович?

— Что — тебя?

— Покалечат или убьют.

Троекуров вздохнул:

— Мне придется держать ответ перед сам знаешь кем.

Дилемма.

Внезапно меня посещает озарение.

— Александр Филиппович… а у вас дети есть?