Я умру.
Мысль простая, как пять копеек.
Что ж, никакого бронирования.
Задерживаться в Барнауле тоже не стоит, равно как и ехать в Новосибирск. Думаю, правильным ходом будет путешествие на юг. Или на восток. Куда-нибудь за пределы Томской и Алтайской губерний.
Разворачиваю на планшете карту Империума.
Запад отсекаем. Нечего мне делать в Риге или Варшаве, там будет горячо. Одесса, Крым? Надо подумать. Тепло, во всех отношениях приятно. Перезимую в комфорте. Если выживу, конечно. Китайское приграничье? Думаю, можно рассмотреть Байкал. В окрестностях озера нет дочерних компаний враждующих кланов. Делать мне там совершенно нечего. Природа красивая. Берем на заметку. Владивосток, Хабаровск? Ехать придется долго, зато Япония близко. Я, между прочим, не оставляю надежду попасть на родину предков Сергея и провести маленькое расследование. Потом, не сейчас. Казань? Здоровенный мегаполис, легко затеряться. Триста восемьдесят километров по прямой от Ижевска. Десятки предприятий, которые будут втянуты в противостояние. Нет, в Казань нельзя.
Тяжело вздыхаю.
И делаю выбор.
Глава 25
С вами когда-нибудь работал корректировщик? Пусть не очень сильный, но средней руки. Вряд ли, иначе мы бы не разговаривали. Умирая, обычный человек даже не понимает, как это произошло.
Я спалился.
Не на своей внешности, чего следовало бы ожидать. В конечном счете, есть «отвод глаз», «ускользание» и другие приемчики, позволяющие избавиться от чрезмерного любопытства окружающих. Нет, меня подвела тяга к справедливости. Умостившись на двуспальной кровати в позе лотоса, я включил «телезрение», чтобы проверить, как там дела у старшего Троекурова. Обычные стихийники не сумели бы обнаружить меня в таком режиме, но Белозерские подошли к вопросу основательно.
В общем, я мысленно перенесся в Горно-Алтайск, оказавшись на территории троекуровской усадьбы. Дом как дом. В меру роскошный. Скорее традиционный по меркам русского дворянства. Кабинет на втором этаже. Троекуров не в школе — видимо, сослался на недомогание или придумал другую уважительную причину. Я вижу шредер, полосующий документы. Сам директор стоит у черной пасти камина, что-то забрасывает внутрь и увлеченно помешивает кочергой. Лицо напряженное и хмурое. Спустя несколько минут к воротам подъезжает приземистый черный «Амур» — на таких машинах обычно колесят по городу агенты всевозможных тайных приказов и налоговые экспедиторы. Дверь «Амура» скользит в сторону, и появляется мужчина в длинном плаще. Мужчина держит в руках солидный кожаный портфель.
Что ж, у Троекурова всё плохо.