— Что за бестактный вопрос…
— И всё же?
— Двое. Сыновья.
— А старший не сюда ли поступил? — напираю я. — Вы огонь в роду практикуете? Вижу, что огонь.
— Сергей…
— Кен.
— Прости, Кен. Да, мой старший сын учится здесь, но я не понимаю…
— Всё вы понимаете, — встаю с лавочки. — Не переживайте, между нашими родами не вспыхнет война. Я вашего сына не трону…
Слежу за его лицом.
И тут — новая волна озарений.
— Уже тронул. Он был там, на реке. Правда ведь?
— Мы закончили, — Троекуров тоже поднялся, изображая отстраненность. — И, надеюсь, я донес свою мысль.
— Донесли, — ухмыльнулся я. — А теперь я донесу свою. Лезть в логово этих придурков я не собираюсь. Привлекать род — тоже. Но если ваш сынок нарвется, то отгребет по полной. Извините за просторечные выражения. Я плебей, мне можно.
Из Сквера Достижений ухожу, не оборачиваясь.
Глава 20
Подниматься в воскресенье ни свет ни заря — это жестоко. Мы с Сыроежкиным еще на прошлой неделе рассчитывали на благоразумие администрации. В других школах города, между прочим, линейку перенесли на понедельник. Только не у нас. Строгость и следование традициям во всем. С первого звонка.
Расписание всем скинули на почту.
Торжественное построение — в девять утра. Мероприятие плавно переходит в небольшой концерт с участием старшекурсников. Дальше — классный час. А завершает программу масштабная презентация клубов и объединений «Заратустры». Я слышал, что вступить в один из кружков придется — таковы школьные правила. И это мне не по нутру. Начну с того, что я — взрослый мужик, давно отучившийся в своем мире, сдавший свои экзамены и благополучно забывший про учебники, тетради и дневники. А тут еще клубы с объединениями.
Ближайшие три года меня ужасают.
Сидеть за партой, слушая прописные истины, считать время до звонка, делать уроки, осаживать местных хулиганов, завоевывать авторитет. Общаться с людьми, которые в большинстве случаев глупее. Я выгляжу, как их сверстник, но между нами — бездна. Разница поколений, и всё такое. А ведь я буду проводить в «Заратустре» большую часть дня. Шесть, семь, а иногда и восемь часов. Плюс обязательный кружок.
Утро начинается с полигона.
Полусонные, мы с Катей взбадриваемся пробежкой, обмениваемся огненными ударами, развиваем защиту, прогоняем ката на тонфах. Катя оказалась дисциплинированной ученицей — выучила всё, что я показал накануне.
— Встретимся на линейке, — сказал я, трамбуя тонфы в рюкзак.
— Конечно, — улыбается она.
Сыроежкин впервые за неделю проснулся в шесть. Когда я уходил на полигон, сосед ворочался в постели и недовольно бурчал. Переступив порог комнаты, я был приятно удивлен. Шмотки убраны, постель заправлена, окно на проветривании. Виталик успел принять душ и теперь хозяйничает на кухне, готовит нам завтрак. Сегодня его дежурство, и чувак неплохо справляется.