— Я умею! — Бальтазар смешно насупился. — Ты мне будешь должен! Что я прикрыл тебе задницу! Тебе и… и… дедку твоему!

— Э, э, потише, парни, — сказал Порфирий, не переставая жевать огромный кусок печенья — несомненно, «пластикового». — Мне кажется, или вы неуважительно со мной обращаетесь? За это у нас можно было и в вакуум без скафандра выйти погулять. Хочешь печеньку, малыш?

— Твой дедок ответит за хамство! — рявкнул Бальтазар, выходя из камбуза.

— Иди тётушке пожалуйся! — бросил я вслед.

Ссора с бывшим однокурсником оставила неприятный осадок. С одной стороны, я прекрасно понимал, что никогда не стану ему близким другом, с другой — плохой мир лучше хорошей войны.

— Ты хоть понимаешь, что я из-за тебя друга лишился? — спросил я Порфирия.

— Друга? Что-то не похоже, что вы были друзьями.

— Ну, приятеля…

— А, ну, сорян, что я могу сказать. Денег ему дай.

И точно, подумалось мне. Это очень стрёмно и по-капиталистически — покупать дружбу и лояльность, по сути, это было всё равно, чтобы заплатить взятку. Но я всё же нашёл Бальтазара в списке контактов — благо, были на одном корабле, и он нашёлся очень быстро, а затем тыкнул на «отправить платёж».

Перевод 1000 трудочасов Бальтазару Васильевичу Селассие

Накоплено трудочасов: 9 923

Ответа я тогда так и не получил.

— У вас там что, деньги теперь? — удивлённо спросил Порфирий Арчибальдович.

— Не деньги. Трудочасы. Деньги у капиталистов.

— Один хрен, я считаю, как не назови — валюта. А, это хотел спросить, — он перешёл на заговорщический шёпот. — Ты серьёзно меня хочешь сдать, да?

— Конечно хочу, — я прикрыл браслет рукой и добавил. — Может, батя что-то придумает. Отсрочку, аппеляцию, или… побег.

— Ясно, побег — это хорошо! — громко сказал Порфирий и продолжил жевать печеньку.

Мы ещё поговорили немного. Я обрисовал политическую обстановку, рассказал то, что помню из истории за последний век. Признаться, век в Московском Секторе в целом и в Приуральи в частности был достаточно скучным на крупные события — пара небольших войн, пара крупных набегов бандитских флотов, полдесятка планетарных катастроф и активное строительство, освоение и прочее процветание. Наконец, когда я уже дико хотел спать, явилась Железная Тётка и скомандовала:

— Выметайтесь отсюда. Мы подплываем к Ишиму-31, без посадки, стыковка мачтой.

* * *

Выражение лица бати я никогда не забуду.

— Д…дедушка… Живой… Я думал, это прикол какой-то.

— Двоюродный дедушка, — покачал пальцем Порфирий. — Ничего тебя расконтрабасило. Я думал, ты худой. Да, а у вас тут творческая обстановка… О, гитара!