Всё время, пока мы окольными тропами, по «бездорожью» выбирались из территории Иерархии всё дальше и дальше на восток, мы вместе с Галей и роботами потрошили упаковки иван-чая, мочила их водой, а затем жарили на большой сковородке на плите.

Чай чернел и скукоживался, от чего отдалённо становился похожим на забугорный. Даже вкус у него становился от этого чуть лучше. Нам повезло, что мы взяли не полтора центнера, а три — в весе он терял изрядно.

Через три недели, когда мы проходили по условной границе Новгородья и повернули чуть к Югу, на Нерчинск, сломался один из трубопроводов, Арсен с Ильичом полезли чинить и спустя десять минут выбежал с криками:

— Нашлась! Нашлась!

— Ура. Ура.

— Что нашлось?

И Арсен протянул одну из коробок «габы» — целых пять килограмм!

— Шон Рустемович, родной, ты неправильно посчитал! Получается, двадцать один тайник был! Это же я сам прятал, а потом и забыл. Сверхсекретный склад за туалетом крыса так и не вынюхала!

Этикетки срезали, налепили, чай размололи и перемешали с нашим контрафактным. Арсен продолжал паниковать, а батя, к удивлению моему, сидел спокоен, как удав. Шансы, что прокатит, были один из десяти.

После мы вырулили к Хабаровску — одной из самых цивилизованных планет Дальнего Востока. Конечно, назвать её «космической державой» не поворачивался язык — по континентам был раскидан десяток враждующих планетарных государств, многие из которых даже не имели своих портов и флотов.

Здесь мы заказали дополнительные копии печатей, отправили сообщение получателю — некоему Барону Юрию Горячих — о дате и месте встречи, и отправили Галину затариться продуктами.

Она исчезла. Ждали три часа, четыре — на звонки не отвечала, затем, уже через пять часов прислала мне сообщение с анонимного номера:

«Не ждите меня. Передай, что со мной всё хорошо. Я люблю тебя, Гага, и найду тебя, мы с тобой ещё увидимся».

— Она шпионка, вот же зараза, — ощерил зубы батя. — Работает на микронации. Или на Иерусалим.

— Нет же! Она не шпионка! — бросился я её защищать. — У неё здесь брат двоюродный, видимо, из Нерчинска переехал.

— Дефлюцинат! Думаешь, почему я недоволен был, что ты её в трюм таскаешь? Охмурила, все тайны выведала, а потом сдаст кому-нибудь!

— Никакие тайны она не выведала… — сказал я и прикусил язык.

Что, если батя прав? Медальон. Она сделала копию медальона. Вдруг он действительно так важен?

— Ильич! — обратился отец к роботу. — Скажи мне, почему ты её пропустил? Ты же знал, что она не чаевед? Мы все это сразу поняли.

— Расчёты и опыт нахождения на борту товарища Бёрдс-Идрисовой показали, что женщина на борту психологически облагораживает коллектив.