Сообщение: экстренная ситуация (досмотр судна Инспекцией)

— Значит, так, — самый крупный из них подошёл поближе и небрежно отдал честь. — Младший сержант Битунов. Где капитан?

— Занимается отгрузкою дефлюцината.

— А кто старший, я полагаю…

— Я… — Арсен зачем-то протянул руку и потом опустил. — Старший помощник капитана Арсен Винникубов. Ну, в общем, пройдёмте, я вам всё покажу.

— Да нет, нет. Мы уж как-нибудь сами. А что, больше никого нет?

— У нас экипаж — три человека и робот. — сказал я.

Он кивнул и потыкался в распахнувшемся нарукавном планшете. Я догадывался, что он делает — смотрит схему корабля и полётный журнал. Как и на всех кораблях в секторе Протокола, они были в свободном доступе для Инспекции и передавались специальным ретранслятором. Правда, если на всех современных системах логи с приборов и датчиков записывались в журнал автоматически — то на нашей суровой челябинской электроникой всё делалось вручную.

Что было весьма удобно в случае с нашей профессией. Все сомнительные точки маршрута мы попросту не указывали, а карта корабля была начерчена настолько примитивно, что разобраться привыкшему к подсказкам навигатора иностранцу было очень сложно.

— Вот чертяги, аналоговое всё, что ли?

— Угу, — я махнул рукой в сторону пульта.

Пузатые электронно-лучевые трубки экранов красноречиво говорили" «корабль старенький, системы примитивные». Чаще всего, это прокатывало.

— Ясно. Так, Маяковская — туда, — младший сержант махнул рукой за спину — в сторону того самого склада-балкона. — Танбиев — на верхнюю палубу, Галактионов — в трюм. А я пообщаюсь с командой. Ну что, я смотрю, холодосы везёте?

— Холодосы, — кивнул Арсен.

— А почему таким сложным маршрутом? Кама же находится на большаке. Зачем сюда завернули?

— Дык ведь… срезать! — сказал Арсен. — Нам их до Златоуста везти, а там от большака такой крюк делать!

— И у нас топливо заканчивается, — добавил я, вспомнив про «официальную» версию бати. — Нам его мало выделили.

Про то, что денег у нас достаточно, а мы его просто забыли купить, я решил не упоминать. Я посмотрел на выражение лица Арсена и снова пожалел, что батя где-то там. Кажется, даже я чувствовал себя увереннее в тот момент.

— Что это у вас такое снабжение плохое? — инспектор подмигнул. — Вы что, эти… изоляционисты… или какие у вас там разновидности вероучения?

Для многих за рубежом коммунизм воспринимается как нечто единое, тоталитарное и непонятное. На самом деле, разделение на ветви возникло в тот самый момент, когда основатели нашего государства заглянули в древние энциклопедии. Оттуда на них посыпались: марксизм-ленинизм, сталинизм, анархо-коммунизм, общинный социализм, изомеритократия, тру-левеллеры, коммунизм нейросетей, коммунистическая инженерократия и так далее. Ну, подумали основатели и придумали объединить всё это вместе, назвав это «пятым интернационалом», но получилось это не очень. И после смерти товарища Банина начался разброд и шатание. Сколько бы власти не пытались изжить классовое неравенство, доставшееся в наследство от империй и конфедераций — равенства никак не выходило.