Нет, конечно, кое-что сгладить получилось, и многие пункты программы строительства коммунизма уже работали. С национальностями более-менее разобрались — протолкнули в Инспекции признание нации «челябинец» и формально закрыли вопрос. Но на смену низшему и высшему классу пришло деление на производственные разряды, на смену народностям — прописка по регионам специализации. А тут ещё переселенцы со всех краёв, которых никак «челябинцами» не назовёшь. Разделение по диалектам, по ветвям идеологии и так далее.

В итоге власти решили не мудрствовать лукаво и распределить разновидности коммунизма по районным союзам. Когда освоили и зачистили от инсектов наш район — на длинном континенте им. Товарища Котельникова, его отвели под сельское хозяйство и ремесленничество. Вот и достался нам общинный социализм.

Так было до того, как я устроился в профсоюз контрабандистов. Было это совсем недавно — три месяца тому назад, после окончания «бурсы»…

* * *

Возраст: 16 лет

Товарищ замдиректора направления Чигулимский сидел в кресле вальяжно и задумчиво, крутя в руках карандаш. Он вообще такой — вальяжный и задумчивый, лысеющий, с длинными сальными волосами — но в пиджаке. На столе была стопка бумаг, счёты, ламповый калькулятор, и никаких сложных электронных приборов в комнате, кроме браслетов. Комната же сама находилась на планете Златоуст — холодной, маленькой и скованной ледяным панцирем, у которой лишь узкая полоска в пятьсот километров по экватору освобождалась ото льда.

База четвёртого направления Контрабандного Флота приткнулась на утёсе у самого южного края этой полосы. Она напоминала аналогичную на иммигрантском континенте Челябинска, где я впервые увидел «Молотова», но была поменьше, и при этом — гораздо более оживлённая. За нами лежал исполинский ледник, перед нами — километровая пропасть, обрывающаяся в небольшой море. Несмотря на короткое лето, длившееся здесь всего два месяца, за окном дули ледяные ветра.

Чигулимский долго смотрел в окно, затем спросил батю.

— Я так понимаю, он уже на корабле твоём ходил, управлять туннелизатором умеет, системы все знает…

— Да, Ян Вонифантьевич. Брал его уже в пару коротких рейсов. Со зверями говорит нормально. Волчок его признал.

— Ага, — кивнул я.

— Ты же понимаешь, что за это надо снять штрафы с тебя? — всё ещё игнорируя моё присутствие, спросил замдиректора. — Подвергаешь риску молодое поколение. Нехорошо.

— Ты же видел, что Себастьян свалить с корабля хочет. Вслед за братом. Надоело, говорит, риск для жизни испытывать! Да и… я давно планировал сынка к себе под крыло взять. Он, конечно, бывает тупой как дефлюцинат…