Он несколько боязливо откланялся и направился напинывать нашим нападавшим. Дина тем временем окончательно пришла в себя.

— Как дела? — спросил я.

— Всё хорошо… ох, моя спина. Давненько меня не жарили шарпомётом. Так, нам выходить на следующей же, да? Давай, поднимай вещи.

Солнце здесь окончательно скрылось за горизонтом. Фонари вдоль путей выхватывали загадочный пейзаж — огромные массивы не то гор, не то ледников с одной стороны и мелкую россыпь огней с другой. Горизонт пылал — там было тепло, стояли массивные городские районы, заводы и фабрики. Когда мы вышли из поезда, мы поняли, насколько прогадали в одежде — наш комбез хоть и был внепогодный, но к такому морозу явно был не готов. Всё добавлялось сильным ветром, который дул с ледника.

— Нам туда, — Дина махнула рукой, сверившись с картой в браслете.

Один раз мы остановились — и чемоданы всё ещё давили на хребет, и после использования принтонов чувствовалась некоторая вялость. Мы прошли под эстакадой путей и шли ещё минут десять вдоль каких-то заборов, тускло освещённых домов. Запорошенную снежной крупой дорогу нам изредка перебегали странные пятиногие существа — разных размеров, от совсем крохотных, как насекомое, до кошки. Ещё повстречалась пара четырёхколёсных квадроциклов и автоматическая уборочная машина, кряхтящая и шумящая, очень старая.

— Мы скоро… где-то тут.

Она совершенно неожиданно остановилась у совершенно непримечательной секции забора, бросила сумки и принялась долбить в неё кулаками и ногами.

— Открывайте! Мама Люсинда, открывайте!

Я заметил небольшое отличие — тонкие струи замёрзшего льда на тротуаре и едва заметный шум, исходивший изнутри. И внезапно секция забора действительно открылась — отъехала в сторону и позволила забежать внутрь. За стенами оказался достаточно большой двор, на котором высилась тройка атмосферных флайеров и десяток небольших вездеходов. Несмотря на то, что пространство всё ещё было открыто, здесь было заметно теплее, со всех сторон шумели тепловые пушки, нагнетавшие тёплый воздух. За стоянкой слышался шум толпы — в небольшом углублении виднелись сотни огней, окружавшие небольшой не то амфитеатр, не то арену, на которой происходило какое-то действо.

— Идёмте, — сказал тихо вышедший из тёмного угла и слегка напугавший нас мужчина. — Моя жена ждёт вас.

— Это один из мужей мамы Люсинды, — шепнула мне на ухо Дина.

— Один? — переспросил я.

— Всего их у неё около шести или семи. Она из местной ячейки коммуналистической церкви ритчистов, они проповедуют эту…

— Промискуитет? — вспомнил я умное слово.