же, как у Жнецов. Его лицо исказилось, и на нём появилась гримаса, в которой смешивались боль и торжество. — Я делаю то, что должен был сделать давно, — ответил он, и голос его стал другим — более низким, более чужим, как будто внутри него говорил кто-то другой. — Я забираю силу, которая принадлежит мне по праву. Я — потомок Создателей, и это моё наследие. Ты не понимаешь, но я вижу всё. Я вижу, как мир должен быть перестроен. — Я стану богом! — закричал Князь, и в его голосе звучала агония, смешанная с торжеством. — Я перепишу этот мир! Он сжал кристалл сильнее, и тот начал трескаться, выпуская струи белого света, которые обвивали его руку, как змеи, проникая в его плоть, в его кости, в его кровь. И в тот же миг Калеб почувствовал, как голоса великанов в его голове взорвались криком — не предупреждением, а яростью. Семя не должно было быть использовано так. Оно не должно было стать частью человека, который жаждал власти. Оно должно было быть использовано для исцеления, а не для разрушения. — Остановись! — закричал Калеб, бросаясь вперёд, но Князь, уже не похожий на себя, оттолкнул его одним движением руки, и Калеб отлетел к стене, ударившись о костяную перегородку с такой силой, что у него перехватило дыхание. — Ты думал, что я поведу тебя к Сердцу? — усмехнулся Князь, и в его голосе звучала уже не человеческая насмешка — а звериный рык, в котором слышалась первобытная ярость. — Ты думал, что я позволю кому-то другому забрать то, что принадлежит мне? Нет. Я сам пойду к Сердцу. И я возьму его силу. Я стану новым богом этого мира, и все будут преклоняться передо мной. — Ты не станешь богом, — сказал Рико, и его голос дрожал от ярости, которую он уже не мог сдерживать. — Ты станешь чудовищем, как они. Как Жнецы. Как Серая Моль. Ты потеряешь себя, и тебя не будет жалеть никто. — Мне не нужно жалеть, — ответил Князь, и его глаза загорелись ещё ярче. — Мне нужно только могущество. Он поднял руку с кристаллом, и белый свет озарил весь лагерь, ослепляя воинов, которые стояли вокруг. Некоторые из них упали на колени, зажимая глаза, другие — попытались бежать, но Князь щёлкнул пальцами, и они застыли на месте, превратившись в каменные статуи, которые больше не двигались. Их лица были искажены ужасом, но они не могли даже крикнуть. — Я даю вам один шанс, — сказал Князь, глядя на Рико и Калеба, и его голос был громким, как раскат грома. — Присоединитесь ко мне, и я пощажу вас. Вы станете моими слугами, моими генералами, моими правыми руками. Сопротивляйтесь — и вы умрёте.