храма мутантов. Он был тёплым на ощупь, и в его глубине пульсировал тусклый голубоватый свет, который казался живым, как сердцебиение. Свет просачивался сквозь его пальцы, оставляя на коже светящиеся узоры, которые танцевали, как живые. — Семя здесь, — сказал Калеб, и голос его звучал глухо, с хрипотцой, как у человека, который почти потерял голос. — Я принёс его, как и обещал. Теперь ты должен дать нам проводника к Хребту. И людей, которые защитят нас от Жнецов. Мы не можем идти дальше без защиты. Князь улыбнулся — широко, почти радушно, но в этой улыбке было столько холодного расчёта, что Рико невольно поёжился. Он видел эту улыбку раньше, у Серой Моль, и она не предвещала ничего хорошего. — Ты выполнил свою часть сделки, — сказал Князь, медленно поднимаясь с трона, и его фигура в свете костров казалась огромной, почти величественной. — И я выполню свою. Проводник будет. И люди будут. Но сначала я должен убедиться, что семя настоящее. Что ты не принёс мне подделку, чтобы обмануть меня. Он спустился с возвышения и подошёл к Калебу, протягивая руку. Калеб колебался мгновение, чувствуя, как его пальцы сжимают кристалл сильнее, но затем, вздохнув, отдал его. Князь взял семя, повертел его в руках, и его глаза загорелись тем же безумным огнём, который Рико видел у него раньше. — Да, — прошептал Князь, и его голос дрожал от возбуждения, как у человека, который наконец получил то, о чём мечтал всю жизнь. — Это оно. Это настоящее семя. Я чувствую его силу. Она проникает в меня, как свет, который сжигает тьму. Он занёс руку, готовый разбить кристалл и впитать его энергию. Но на мгновение его рука дрогнула. В его глазах мелькнула тень сомнения — он вспомнил лица своих воинов, которые смотрели на него с надеждой. Он вспомнил свою жену, умершую много лет назад, которая просила его не искать власти. «Это безумие», — прошептал внутренний голос. — «Ты потеряешь себя». Но жадность была сильнее. Он сжал кристалл, и тот начал трескаться, выпуская струи белого света, которые обвивали его руку. На его пальцах выступила тонкая струйка крови — такая же тёмная, как и у Жнецов. Рико заметил это и отступил на шаг, чувствуя, как его тело наполняется тревогой. — Князь, — сказал он осторожно, и его голос был тихим, но напряжённым. — Что ты делаешь? Это не то, что нужно делать. Семя нельзя использовать так. Оно должно быть использовано для создания противоядия, а не для того, чтобы забирать его силу. Князь поднял голову, и его глаза были уже не тёмными — они светились алым светом, таким