нас. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько холода, что даже Жнецы, лишённые чувств, невольно отступили на шаг. — Игра начинается, — прошептала она, и её голос растворился в ветре, который нёсся над степью, предвещая новые смерти. — И в этой игре будет только один победитель. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Где предательство пахнет серой, а надежда — пеплом Лагерь Князя-Ломателя встретил их гробовой тишиной. Не было ни обычного шума кочевья, ни криков детей, ни ржания лошадей, ни даже треска костров, которые обычно разгоняли степную тьму. Всё замерло, как будто сама жизнь покинула это место, оставив лишь пустую оболочку, которая ждала, когда её заполнит смерть. Дым от костров поднимался в серое небо густыми столбами, но в этом дыме чувствовался не просто запах жареного мяса — там пахло палёной костью и чем-то ещё, кислым, приторным, как предсмертный пот, который смешивался с запахом серы и старой крови. Рико, войдя в лагерь, невольно сжал кулаки и прищурился, пытаясь разглядеть лица воинов, которые стояли вокруг, но все они были неподвижны, как статуи, и их глаза не выражали ничего, кроме выжидательной пустоты. Калеб шёл рядом, опираясь на древко молота, и его лицо было бледным, с синеватыми тенями под глазами, как у человека, который уже почти перестал быть живым. Лихорадка не отступала, и он чувствовал, как его тело становится чужим, как кости начинают звенеть внутри, отзываясь на каждый шаг, который он делал. Голоса великанов в его голове замолкли — не исчезли, а затаились, как хищники перед прыжком, и это молчание было страшнее любых криков. Он знал, что они готовятся к чему-то важному, но не мог понять, к чему именно. И это незнание было хуже любой боли. Князь-Ломатель сидел на своём троне из переплетённых позвонков, и его лицо было спокойным, почти безмятежным, как у человека, который знает, что всё идёт по его плану. Он держал в руке посох, украшенный черепом степного волка, и его пальцы, покрытые татуировками, ритмично постукивали по кости, как будто он отсчитывал секунды до своей победы. Вокруг него стояли его воины, но они не смотрели на него — их взгляды были устремлены на героев, и в них читалась та же холодная настороженность, которая была в глазах хищников, готовящихся к прыжку. — Вы вернулись, — сказал Князь, и голос его был низким, вкрадчивым, как шёпот змеи, которая готовится ужалить. — Я знал, что вы вернётесь. Я чувствовал это. Вы принесли мне семя, как и обещали? Калеб шагнул вперёд, доставая из-за пазухи кристалл — тот самый, который он вынес из