Зубов хрипло рассмеялся, вытирая сажу с лица.

— Только если там есть пиво…

Плато, теперь изуродованное, словно поле битвы богов, замерло в тишине. А вокруг, за грудами камней, зияли темные глотки тоннелей. Чутье подсказывало, что там может быть что-то ценное.

Недолго думая, мы отправились на поиски.

Пещеры оказались сюрпризом — за грудой обломков, смердящих горелой плотью и расплавленным камнем, мы нашли полуразрушенную арку. Её свод был усыпан барельефами существ, которых лучше не видеть даже в кошмарах. Зубов тыкал мечом в замки сундуков, покрытых слоем сизой плесени. Ржавые петли скрипели, будто проклиная нас на древнем языке.

— Дай я, — я вырвал клинок из его рук и провёл лезвием по замку, выводя руну взлома. Металл зашипел, извиваясь, как живой. Замок упал, превратившись в лужу окисленной бронзы.

— Золото… — Зубов ахнул, отшатнувшись. Внутри сундука лежали слитки, черные от времени, но с оттиском трёх лун. — Это же целое состояние! — он поднял один, и под слоем копоти блеснуло чистое золото, холодное, как взгляд мертвеца. — Они вдесятеро дороже обычных!

— А это что? — я наклонился к углу зала, где из щели торчал предмет, похожий на скелет механической птицы. Поднял устройство — часы с циферблатом из черного кварца. Шестерёнки, выточенные из того же материала, вращались сами по себе, показывая звёзды, которых не было на картах Земли. Одна из стрелок указывала на созвездие, напоминающее паука с человеческим лицом. — Плюм, не жуй грибы! — рявкнул я, заметив, как феникс тыкается клювом в кислотный гриб, выросший прямо на сундуке. — Ты уже забыл, как они тебя в прошлый раз до коликов довели⁉ Ты тогда три дня с лопухом не расставался.

Плюм недовольно курлыкнул, выплюнув дымящийся гриб. Его шляпка шипела на полу, проделывая дыру в камне.

Зубов с подозрением глянул в мою сторону. Наверняка, он думал, что я чокнутый, раз говорил сам с собой.

Мы набили сумки до отказа. Золотые слитки, артефакты с непонятным назначением, свертки с истлевшими свитками — всё летело внутрь. Даже пришлось снять ремни и привязать свитки к поясам. Зубов, словно одержимый, засовывал за пазуху даже обломки статуй с руническими надписями.

— Вот теперь можем топать обратно! — с довольным видом подытожил я и направился к выходу.

— Жаль, что остальное унести нельзя. — посетовал юный граф, оглядываясь назад. — За такую добычу отец простит мне всё.

— Он и так тебя простит. Поход оказался более чем успешным, и ты прекрасно проявил себя! Молодец! Теперь ты не просто ученик, а старший ученик!

Дмитрий растрогался и ударил себя кулаком в грудь. Видимо, для него моя похвала была важнее всяких сокровищ.