Князь представил меня другим гостям с театральным размахом: Орловы, чьи интриги были известны даже в императорском дворце; нейтральные бароны и графья с мнимыми заслугами перед Отечеством и полными кошельками; и… Черновы.

Черновы. Имя прозвучало, как удар колокола. Всплыли слова няньки, сказанные сквозь слёзы: «Они воровали чертежи, травили поставщиков… Ваш отец сгорал, пытаясь их остановить». В груди заныло — не боль, а холодная ярость, которую я тут же приглушил — видимо, шалила память покойного Льва…

Алексей Игоревич Чернов стоял чуть в стороне, опираясь на посох с алым кристаллом, в котором пульсировал маленький огонек. Высокий, с лицом, заострённым как кинжал, и карими глазами. Его плащ, сотканный из теней, струился по полу, словно пытаясь слиться с мраком.

— Барон Морозов? — он усмехнулся, обнажив зубы, слишком острые для человека. — Слышал, вы недавно несколько порталов в одиночку закрыли. Надеюсь, это не единственное, на что способны?

Плюм зашипел у меня на шее, шарф сжался, будто готовый впиться в горло наглеца. Сдержись. Сейчас не время.

— А ты, видимо, специалист по пустой болтовне, — парировал я, вращая в пальцах бокал с вином, который мне вручили на входе. — Удивляюсь, как твой язык ещё не отсох. Или Черновым платят за объедки с княжеского стола?

Гости замерли. Даже оркестр, игравший мелодию из позолоченных нот, смолк на полтакта. Чернов побледнел, его пальцы впились в посох так, что кристалл затрещал, выпуская алые искры.

Вот он — наследник крыс, грызущих корни моего рода. Тот, чей отец оставил моего умирать в долгах.

Князь Ефремов поднял руку, и магический барьер тишины сжал воздух, заглушив шепот.

— Господа, — его голос прозвучал, как удар грома, — Сегодня вечер мира. Сохраните ярость для врагов императора.

Я кивнул, притворяясь покорным, но поймал взгляд Лизы Ефремовой. Она стояла у колонны, её пальцы сжимали изысканный веер. Она уже догадалась, что этот вечер пройдет жарко.

Я сделал вид, что не заметил ее, и направился к фуршетному столику, где в хрустальных тарелках лежали изысканные блюда с икрой, рыбой и всеми сортами сыра.

Но Лиза появилась, как внезапный порыв ветра, сорвавший лепестки с идеально выстроенных роз. Её платье — не просто «цвета ночи». Это была сама тьма, ожившая и сотканная из звёздной пыли: при каждом движении серебристые блики вспыхивали, как молнии в грозовых тучах. Она прошла сквозь толпу, и аристократы расступались, будто её аура жгла их кожу. Остановившись передо мной, она подняла подбородок, но уголки губ дрогнули — почти незаметно.