— Барон, вы все еще живы, — сказала она, сверкнув глазами, в которых смешались вызов и что-то глубже. Её голос звучал насмешливо, но ее пальцы с неестественной силой сжали веер. Другой рукой она оперлась на край столика.

— А вы разве сомневались? — я выпил вино и взял новый бокал с шампанским, намеренно коснувшись её мизинца. Её рука дёрнулась, будто обожжённая.

— Всегда, — она выдохнула, и в этом слове прозвучало нечто большее, будто она серьезно беспокоилась за меня.

Именно в этот момент оркестр заиграл новой мелодией. Лиза уверенно выхватила у меня из рук бокал шампанского и поставила его обратно на стол. Танец начался без предупреждения. Она взяла мою руку не как партнёрша, а как противник. Её ладонь была горячей даже через перчатку, пальцы впились в мои так, будто боялись, что я испарюсь. Мы кружились под визг скрипок, и её дыхание смешивалось с моим — учащённое, неровное, невероятно живое.

— Почему вы всегда выглядите так, будто вот-вот взорвётесь? — спросила она, едва касаясь моего плеча. Её губы оказались в сантиметре от моей шеи, и я почувствовал, как по её спине пробежала дрожь.

— Потому что это правда, — я провернул её в пируэте, намеренно притянув ближе, чем того требовал этикет. Её бёдра на миг прижались к моим, шелк платья зашипел от статики. — Мир скучен, пока не добавишь в него огня.

Она рассмеялась — низко, с хрипотцой, будто давно не практиковалась в искренности. Её смех оборвался, когда наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло то, что она тщательно прятала: страх перед собственной слабостью, перед тем, как её грудь сжимается, когда я касаюсь её талии.

— Вы… — она начала, но замолчала, резко отведя взгляд. Вместо слов её тело заговорило за неё: ногти впились в мою ладонь, спина выгнулась, словно готовая к бою, но шаги стали мягче, почти нежными.

Пока мы танцевали, я заметил, как она украдкой вдыхает запах моих духов, как её ресницы вздрагивают, когда мои губы случайно касаются локонов ее волос. Думаю, она ненавидела это — ненавидела себя за то, что её сердце бьётся в ритме, который задаю я. И всё же…

— Морозов, — она прошептала на последнем такте, её голос сорвался. — Если вы умрёте, я…

— Убьёте меня снова? — я закончил за неё, ухмыляясь.

Она не ответила. Но её рука, внезапно сжавшая мою, сказала достаточно.

Конец танца встретил нас аплодисментами, но в них слышались нотки тревоги. Лиза отошла, бросив на прощание взгляд, в котором смешались досада и… что-то, похожее на страх. Не успел я сделать шаг, как Чернов перегородил путь, его вычурный плащ колыхнулся, как крылья хищной птицы.