Но в случае этих двоих, они дважды нарушили устав своего ордена. Во-первых, потому, что им было приказано охранять это место от посторонних. А во-вторых, потому, что любая игра с чреслами недопустима и кощунственна возле столь священной пещеры. Гэнта, спрятавшись в кустах неподалёку, изменил голос и страшным, загробным тоном прогремел из темноты, грозя карами небесными за осквернение священного места. Оба монаха в ужасе завопили и бросились бежать прочь, спотыкаясь и путаясь в одеждах.

Гэнта быстро вошёл в пещеру. Ярким фонарём он начал размахивать во все стороны, разгоняя тучу летучих мышей, которые уже густо облепили тело Сайин. В этот момент он представлял себя воином, что сражается с ордой врагов огненным мечом подобно герою Кэнсину. Свет и жар пугали мышей, они срывались с мест, кружили по пещере, но вскоре, ослеплённые ярким пламенем, стали вылетать в отверстие вверху, ведущее на волю. Через некоторое время пещера опустела, лишь редкие звери висели под самым потолком, но и те забились в глубокие расщелины.

Освободив девушку от цепей, он вытащил её на свежий воздух. Сайин лежала без движения, бледная и холодная, не подавая никаких признаков жизни. Гэнта в отчаянии заплакал. Он тряс её, звал по имени, пытался отогреть своим телом, все напрасно. Он даже поцеловал ее в губы, ведь именно так в свое время Кэнсин смог вернуть к жизни свою возлюбленную, которую отравил змей Шэ. Но это не помогало. К счастью, Гэнта был весьма образованным молодым человеком. Немудрено, ведь он был учеником самого Удзи, подобно сыру впитывал влагу его мудрости. Потому Гэнта знал, что жизненная сила человека сокрыта в жемчужине, что находится в заднем проходе. И в случае, когда жизнь уходит, жемчужина медленно опускается вниз, пока не выпадает. Трогать ее саму смертному ни в коем случае нельзя. Но можно вызвать сильные сокращения в нижней части тела, чтобы она вернулась обратно.

Этим Гэнта и занялся. Он смазал свои пальцы слюной и осторожно проник ими в сокровенную пещерку Сайин. Когда Гэнта оказался внутри, ему показалось, что веки девушки едва заметно дрогнули. Ободренный этим, Гэнта начал уверенно двигать кистью, осторожно растягивая бархатные стенки. Сайин едва слышно застонала, на её бледных щеках проступил румянец. Гэнта ускорился. Он так усердно трудился, вкладывая в движения всю нежность и желание спасти девушку. Он вспомнил, что Удзи учил о том, что при подобном способе надо уделять внимание так же заветному бугорку. Когда Гэнта второй рукой осторожно его сжал, Сайин выгнулась, закричала и забилась в удовольствии. Она до того не знала мужчин, и никогда не ласкала себя. Потому, когда пришла в себя, то решила, что ее спас небожитель. Она припала к его груди и плакала от счастья и пережитого ужаса.